Силы начали его оставлять. Крайнее измождение, бившая с утра лихорадка, боль сломанных рёбер и искалеченных пальцев, волнение и страх – все это напряжение, наконец, сказалось, и Соболев, тихо застонав, выпустив «шмайссер» из рук, завалился на край сиденья радиста и начал съезжать на холодный железный пол танка. Петр, остановив машину, подхватил его подмышками, усадил, пошарил в ящиках под сиденьями и, о чудо, нашёл початую вытянутую бутыль шнапса. По очереди отхлебнули по глотку – сознание Соболева стало немного проясняться. Они вдруг прислушались: ещё далеко, но явно приближаясь, перекрывая уже лязг их «тигра», раздавался мерный гул идущей техники. Танки явно шли через лес напролом, трещали сбитые и давимые гусеницами елки и березки.
– Танки это не «тридцатьчетверки», явно фрицы, – сказал Петр, еще сильнее оскалившись, отчего вид его обожженного лица стал зловещим. – Идут либо за нами, либо просто к фронту. Мы сейчас черт знает где, не поймёшь, куда ехать, карты нету, бензина, судя по датчику, в обрез.
И тут у Соболева опять запульсировала идея, также неожиданно и резко:
– Идти к линии фронта! Немедленно! Нужно спасать маршала! Только ты это можешь! Сейчас! – и так далее, все в том же духе. Кого спасать и как, Женька не понимал. Но спокойно, ровным голосом, собрав все силы, приказал:
– Сержант, ждём их, и как подойдут, двигаемся параллельными курсами. Идём к фронту. Рация не включена, авось, немцы примут нас за своих, так до наших и дотянем. Дальше по обстановке, стрелять нам все равно нечем, в поле выскочим и сразу сдадимся.
– Да нас расстреляют, как только покажемся! – закричал танкист. – Только бок нашей Т-34 подставим близко – и нам конец, браток. Мы из плена сбежали, я ещё пожить хочу, а умирать – так хоть не от своих! Уж лучше встать и в лесу переждать, пока наши наступать будут, так и найдут нас.
– Фрицы нас раньше найдут, – ответил Соболев, прислушиваясь к приближающемуся лязгу. – Мы ровно в полосе их наступления, будем ждать – снова в плен попадём. Давай-ка малым ходом вперёд, посмотрим, где мы.
– Ладно,– согласился Петр, как будто удивленный уверенностью и твердостью Соболева. – Едем вперёд, – и он вновь измученно припал к педалям и штурвалу управления.
Тяжелая машина уже почти двинулась, но гул и звон другого мотора, раздался, казалось, уже совсем близко. Мацкевич осторожно выглянул через щель амбразуры и замер: «тигр» выезжал слева и спереди метрах в десяти от них, практически новый, со свежей краской на броне. Судя по всему, он и был во главе построения, тяжелого и мощного, идущего на наш укрепрайон, который, как помнил Соболев из полкового инструктажа, начинался где-то за лесом, на холмистых высотах возле все той же Ольховатки. Теперь и этот «тигр» замер, остановившись, видимо, экипаж не мог понять, что это за танк рядом с ними, откуда он взялся, и пытался безуспешно вызвать их по рации. Затем они увидели, что башенный люк открылся и фашистский танкист в блестящей чёрной куртке, появившись оттуда, слез с брони и медленно и осторожно двинулся в их направлении.
– Сержант, овражек справа от нас, ныряй туда, иначе они, как поймут, пальнут прямой по нам, – тихо сказал Соболев и Петр кивнул в ответ. Послышалось постукивание по корпусу снаружи – это немец секунд десять бил по броне стволом пистолета, прося открыть. Затем все смолкло.
– Давай! – крикнул Евгений, и танкист резко дёрнул рычаг коробки передач, вдавил газ и вывернул руль. «Тигр», едва не перевернувшись, с треском и скрежетом ломая тонкие деревца, слетел вниз, в широкую лощину, идущую до самой опушки, и почти скрылся в ней. Гусеницы с лязгом разрывали землю и корни деревьев, мотор надсадно выл, всасывая последние капли топлива, машина с Мацкевичем и Соболевым медленно летела к краю леса. Через пять минут гонки открылся просвет между кустами, и танк буквально вывалился из оврага на изрытое воронками поле, на котором в отдалении уже виднелись зеленые корпуса изготовившихся к атаке наших Т-34 – до них был примерно километр.
– Сейчас, спасти маршала, немедленно! – повелительно приказал голос в голове Женьки. И будто по волшебству, повернувшись влево, они увидел картину, как в замедленной съемке: застывший метрах в двухстах от них на опушке «тигр», поворачивающий башню в сторону так же застывшего ещё левее и впереди, на краю взрытой в поле воронки зеленого легкового автомобиля, к которому, крича, бежали через поле пехотинцы, тоже в зелёных шинелях и касках.
– Туда, тарань его, быстро! – скомандовал Соболев, и танкист, тоже как в тумане, направил машину прямо в борт изготовившемуся стрелять немцу. А через несколько мгновений, показавшихся Женьке годом, раздался оглушительный удар, спертое пространство танка, завертелось перед глазами, а затем столь же оглушительно наступила тишина....
