– Максим, – продолжил он тихим, но столь же твёрдым голосом. – Я не рассказал вам ещё все, что я узнал. Знаете, ещё есть… люди совсем другого совсем сорта. Они также слышат этот голос. Но они никому его послания не передают. Они начинают действовать сами. Их дела, их поступки, или же, наоборот, их бездействие впрямую отражается на ходе событий. Я назвал их редакторами, ибо они как будто редактируют историю, делают её лучше… или делают хуже, но… делают. Как будто эти послания адресованы им напрямую.
Он остановился, замолк, тяжело дыша. Я понял, что он хочет сказать дальше.
– Евгений Иванович, – спросил я шепотом. – Вы – такой редактор?
– Наверное, не только я. Наверное, и вы тоже, Максим. Слышащий глас может исполнять разные функции – тут все зависит от его духа, сил, воли. Но мне уже слишком много лет… слишком много… ничего не осталось….
Он вновь пронзительно посмотрел на меня и громко, даже с каким-то легким надрывом, продолжил:
– Я уже ничего не могу! Даже, если бедствие грозит здесь всему – мне уже это не важно! Послезавтра мой праздник, который я всегда отмечал. Ещё лет десять назад в День Победы ко мне приходили из школы, где я преподавал НВП, а сейчас…, я никому не нужен. Мне вот устроили уже подарочек на этот день – в суде! Ничего не хочу больше я! А вот вы, вы – совсем другое. Вы ещё молоды, вы можете это предотвратить, уж вам ли не знать? Расскажите мне, что слышите?
Я вдруг понял, что кроме чувства надвигающейся беды, у меня ничего нет. Ну как можно предотвратить то, что не знаешь? Я-то надеялся, что дед мне прямо все скажет, но, судя по всему, он тоже ничего не знает. «Ничего ты не знаешь, Джон Сноу!» – как сейчас говорят насмотревшаяся западных сериалов молодежь. А у меня есть только… эта непонятная записка.
– Я тоже ничего не знаю, Евгений Иванович! – ответил я. – Глас до меня не доходит или доходит нечетко. Я думаю, возможно, если мне уехать сейчас куда-нибудь далеко от города, где нету масс металла, я, может быть, что-то и услышу…, а может быть и нет, я так понимаю, сигнал передаётся именно туда, где что-то должно произойти.
Вдруг я мимоходом будто осознал, почему знаменитые люди за вдохновением уезжали из городов далеко в глушь, может быть, они тоже слышали там глас более четко.
Соболев посмотрел на меня очень серьезно, с легкой укоризной.
– Ну и осел ты, Максим! – сказал он вдруг с чувством, как бросил в сердцах. – Неужели не понимаешь: тот, кто стал редактором, не может сдаться, даже если больше не слышит глас. Ты думаешь, я всю войну его слышал, вот прямо каждый день? Да ничего подобного, всего пару раз было. Шанс такой тебе даётся, и все. Ты же учил в институте физику, а вот философию, наверное, всю прогулял. Ну, подумай сам, что бы было. Ты же сам говоришь, что глас провоцирует на изменения в истории прошлого того, кто его отправляет. Что бы было, если бы история менялась каждую секунду, и в этом участвовало бы несколько людей сразу! Какая бы получилась катавасия! Кто-то не встретился, кто-то не родился, кто-то не погиб, ещё кто-то что-то сделал по-другому. Да может быть, и этого способа передачи информации, что ты мне описал, в будущем тоже бы не существовало. Нет же, я думаю, раз те, кто передаёт нам этот голос, меняют своё прошлое, делают они это аккуратно, тонко и точно, исключая все возможные случайности. Уж коли ты что-то от них услышал – это все, а дальше ты сам должен додумать, решить, делать что-то или нет, а более того, чем нужно, тебе они все равно не скажут. Так что, что именно ты слышишь?
Он слегка закашлялся, откинулся назад и прислонился к закопченной стене кухни спиной. Я видел, как он стар и слаб, и про себя даже поразился, что в таком возрасте он, несмотря на физическую немощь, сохранил ясность и остроту ума. Вот ведь он как все разложил по полочкам, объяснил мне самую суть. И все стало будто проясняться, начиная от терзавших меня каждым вечером попыток вызова до этого непонятного убийства в Южнопортовом районе. Остался главный вопрос: что и где может произойти?
–Так, Евгений Иванович, – ответил я. – Чувствую, это должно случиться в Москве и очень скоро. Я слышу неясные намеки на некий теракт, который должен совершить одиночка. Недавно, чуть менее месяца назад, был убит один мелкий торговец радиоактивными материалами. В его квартире, среди никому не нужного хлама и старых книг, я будто бы по указанию голоса нашёл эту записку от Берестова. Вычислив указанный там адрес и время, встретил вас. Я думал, что голос дал мне прямое указание, но его нет. Только наша встреча. Вы мне объяснили массу вещей. Спасибо, благодаря вам я узнал очень, очень многое о тех, кто, также как и я, слышит сигналы, идущие из другого пространства и времени. Но пока это все. И я не знаю, что делать дальше. Прямой информации, команды нет.
Соболев тяжело прикрыл веки широко открытых в течение всего моего рассказа глаз и вновь глубоко задумался. Я молчал, ожидая, вдруг этот старик скажет что-то ещё, то, что приведёт меня к решению.
