– А, уходишь? Ну и проваливай, – отмахнулась она. – Весь в отца. Лучше всего у вас получается сбегать.
– Я провожу тебя до двери. – Джина попыталась было подняться. Но она была слишком взволнована и не смогла сдвинуться с места.
– Нет, погоди, – остановил ее Даниэле, не отрывая взгляда от матери. – Это ты о чем? Когда это папа сбегал? Он всю жизнь только и делал, что терпел тебя.
– Да. Всю жизнь. Еще бы, – невесело усмехнулась Кармела.
– Милый, иди-ка ты лучше, – сказала Джина дрожащим голосом, взяв руку внука в свои.
Но тот не шелохнулся.
– Нет уж… Ты даже после смерти не можешь оставить его в покое. Никак не можешь… Знаешь что? Ты хотела узнать, что я на самом деле думаю? Ладно, скажу.
Кармела бросила на него вызывающий взгляд.
– Слушаю.
– Знаешь, почему я ни за что не назову вино твоим именем? Потому что не испытываю ни капли уважения к таким, как ты.
Она прищурилась и шагнула к нему.
– А к этой Анне, значит, испытываешь? – процедила она сквозь зубы.
– Да, и что? – ответил Даниэле.
Она придвинулась к самому его лицу и пристально посмотрела ему в глаза.
– Ага, – зло бросила она. – Я же говорю. Весь в отца.
– Замолчи! – прикрикнула на нее Джина.
– Нет, я наконец-то скажу! – воскликнула Кармела.
Сделав нечеловеческое усилие, Джина кинулась к ней и попыталась оттащить назад.
– Замолчи, чертова дура!
– Бабушка, успокойся, – встревоженно произнес Даниэле.
– У вас, у Греко, прямо помешательство на этой бабе, хуже болезни, – выпалила Кармела на одном дыхании.
Даниэле обернулся, растерянно глядя на мать. Джина снова рухнула на стул и закрыла глаза, прижав руку к сердцу.
– Что ты такое говоришь? Я не понимаю… – пробормотал Даниэле.
В комнате повисла тишина.
Даниэле потребовалось несколько мгновений, чтобы связать все воедино. А потом внезапно он все понял.
После работы Анна ежедневно шла в Женский дом и проводила там часы напролет, преисполненная надежд и решимости.
Чаще всего Антонио приходил составить ей компанию.
– Не люблю, когда ты тут одна, – говорил он.
– Да что со мной случится? – отмахивалась Анна.
– Мало ли что. Мне неспокойно.
Поэтому Антонио уходил с маслодельни гораздо раньше обычного и мчался к ней. И, лишь бы задержаться подольше, всегда находил какое-нибудь занятие: расставить новые книги, полить огород, укрепить шатающуюся полку. Оставался до темноты, а потом говорил Анне:
– Поздно уже. Пойдем, провожу тебя.
И сопровождал до дома: она ехала впереди на велосипеде, он освещал ей путь фарами автомобиля.
В первой половине декабря, спустя две недели после открытия, Анна услышала стук в дверь. Она пошла открывать, уверенная, что это Антонио. Но на пороге обнаружила щуплую женщину – похоже, изрядно изголодавшуюся, с густыми темными бровями и копной вьющихся черных с проседью волос. На плече у нее была потрепанная, туго набитая сумка – видимо, со всем ее скарбом.
– Мне сказали, вы тут помочь можете, – проговорила женщина.
Анна заметила, в уголке рта у нее покрытые корочкой болячки.
– Конечно, входи, садись. Я кофе сварю, – пробормотала она, слегка опешив.
Женщина представилась: Мелина. И сразу добавила, глядя на Анну в упор, будто пытаясь уловить малейший признак брезгливости, что занималась «сами знаете чем», то есть древнейшей профессией.
Анна невозмутимо сварила кофе и попросила Мелину поделиться своими проблемами.
Та рассказала, как овдовела еще во время войны, как сводило живот от голода.
– Нет мужика – нет и хлеба, – заметила она.
– Это они хотят, чтобы мы так думали, – парировала Анна.
– Я ж неграмотная. Даже свое имя написать не могу. Ничего не умею, – Мелина развела руками. – Только это самое… Тело меня кормит. Кормило, – вздохнула она и подалась вперед. – Да только тело мое стало дряблым, некрасивым, мужикам в нем уже сласти нету, – она снова вздохнула. – Мне работа нужна, а на меня никто и смотреть не хочет. Помоги мне, прошу. Я всему научусь. Я шлюха, но не дура.
Анна помолчала, разглядывая ее, потом улыбнулась.
– Что ж, по-моему, ты пришла по адресу, – сказала она, поднимаясь.
– Еще кое-что, – остановила ее Мелина, не вставая. – Есть у меня подруга… Подонок какой-то, не знаю, как звать, подложил ей свинью, теперь она дитя ждет. Мать ее из дому выгнала, жить ей негде. Можно ей к вам, с пузом-то?
Когда несколько часов спустя пришел Антонио, Анна встретила его сияя.
– Ты чего? – спросил он, улыбаясь.
Анна взяла его лицо в ладони и звонко чмокнула в щеку.
– Да что с тобой? – переспросил он, теперь уже слегка смутившись.
– Там женщина, – объяснила она. – А завтра придет еще одна.
Антонио взял ее за руку и заглянул в глаза.
– Я знал, – сказал он. – Надо было просто подождать.
– Да, – кивнула Анна. – Спасибо, что ждал вместе со мной. – И стиснула его руку еще крепче.
В этот миг из-за спины Анны возникла Мелина.
– Здрасьте, – сказала она.
– Здравствуйте, – смущенно ответил Антонио, притворяясь, что никогда прежде ее не видел.
– Вот, знакомься, – обрадовалась Анна. – Мелина, это мой деверь Антонио. Антонио, это Мелина. Первая обитательница Женского дома.
– Приятно познакомиться. – Женщина подбоченилась.
– Мне тоже, – кивнул Антонио.
