Он попытался вспомнить те редкие случаи, когда ему встречался Даниэле. Впервые он увидел мальчика гуляющим по городку с Николой; как-то утром зашел в дом дона Чиччо и застал Даниэле за выполнением домашнего задания; однажды заметил, что тот украдкой курит за баром «Кастелло» с приятелем; в Пасхальное воскресенье они шли бок о бок к алтарю в церкви. И каждый раз Карло смотрел на него вскользь, будто на статиста в массовке.
Теперь ему стали понятны странные взгляды дона Чиччо, его недобрые шутки, те фразы, которые Кармела не договаривала, будто проглатывая окончания. Карло почувствовал, как в груди зарождается вспышка ярости: дон Чиччо, Джина, Кармела… Они все это подстроили, водили его за нос столько лет, а он был лишь марионеткой в их руках! Как они могли держать его в неведении? А Никола? Он тоже участник этой комедии? Кто еще в городке знает правду?
Измученный этими мыслями, однажды утром по пути на виноградник Карло вдруг резко свернул к маслодельне. Остановившись у дверей, он несколько раз нетерпеливо нажал на клаксон.
Антонио распахнул дверь.
– Скромненько ты заявляешь о своем прибытии, – пошутил он, но, увидев мрачное лицо брата, тут же посерьезнел.
– Садись в машину, нужно съездить кое-куда, – отрывисто бросил Карло.
– Куда?
– Потом объясню.
– Но… – замялся Антонио. – Что-то случилось? Мне пора волноваться?
– Нет. Но поехали.
– Дай хоть предупрежу Аньезе…
Антонио ненадолго скрылся в доме и через минуту вернулся, неся пиджак, переброшенный через локоть.
Брат уселся в машину, и Карло резко газанул с места.
– Мы куда-то опаздываем? – спросил Антонио, хватаясь за ручку.
– Нет, – ответил Карло, сжимая руль и не отрывая взгляда от дороги.
– Тогда сбавь газ. Хотелось бы доехать живыми.
Карло гнал до самой школы. Припарковав автомобиль у обочины, он заглушил мотор.
– И что дальше? – спросил Антонио.
Карло открыл бардачок и достал сигару. Сунул ее в рот и прикурил.
– Теперь будем ждать.
Через несколько минут у школьных ворот показался Даниэле. Он присоединился к компании сверстников.
– Вот он, – кивнул Карло.
– Кто?
– Даниэле. Вон, – он указал на мальчика.
– Сын Кармелы? – недоуменно переспросил Антонио.
Карло выпустил облачко дыма.
– Ага. Сын Кармелы.
– Карло, я что-то теряюсь… При чем здесь мы?
– Как ты думаешь, он похож на меня?
Антонио ошарашенно уставился на брата.
– На тебя? С чего бы ему быть на тебя похожим?
– Присмотрись к нему хорошенько, – резко оборвал его Карло. – Видишь во внешности что-то от меня? От Греко?
Антонио подался вперед, вглядываясь сквозь лобовое стекло в мальчугана.
– Нет, Карлетто, – наконец произнес он. – Ровным счетом ничего…
– Ага, – пробормотал Карло, не отрывая глаз от Даниэле. Тот, сунув руки в карманы, как раз о чем-то болтал с приятелем, посмеиваясь.
– Немудрено, что им удалось провернуть все это у всех под носом. Пацан – вылитая Кармела, на его счастье.
Антонио ошеломленно уставился на него.
– Я правильно тебя понял?
Карло стряхнул пепел с сигары и завел мотор. Выруливая на дорогу, он процедил сквозь зубы:
– Стерва решила меня проучить!
– Ты уверен, что это правда?
– Да. Даты сходятся. Это случилось, когда я приезжал на твою свадьбу. А Даниэле родился в декабре.
– И кто еще об этом знает? – спросил Антонио.
Карло пожал плечами.
– Насколько мне известно, родители Кармелы – точно. Насчет Николы не уверен…
– Ты расскажешь Анне?
– Ты с ума сошел? Нет, конечно!
Антонио замялся.
– А что будешь делать?
– Ничего, – отрезал Карло. – А что я, по-твоему, должен делать?
– Не боишься, что Кармела сама расскажет Анне?
Карло глубоко затянулся.
– Не расскажет. Она построила свою жизнь на чудовищной лжи, лишь бы спасти свою репутацию и честь семьи. Не станет же она все разрушать сейчас. Не настолько она глупа. Да и дон Чиччо ей не позволит.
– Тогда, прости, зачем ей вообще было тебе это говорить? Она же явно чего-то от тебя ждет, разве нет?
– Нет. Просто хотела меня помучить. Я ее знаю. Но со мной этот номер не пройдет. Дети принадлежат тем, кто их растит. Для меня этот мальчик – сын Николы, и точка.
Антонио промолчал, лишь кивнул и понурился. Он прекрасно понимал, что происходит с Карло: брат отдалялся, возводя стену из кирпичиков напускного безразличия. Это был единственный известный ему способ защититься, не дать жизненным ударам оглушить себя. Так же он поступал и с матерью, бесконечно растягивая связывающую их нить, пока она совсем не истончилась.
Когда они вернулись на маслодельню, Антонио глубоко вздохнул и, напряженно глядя на брата, сказал, что и ему, по правде говоря, есть что сообщить.
– Я решил уехать, Карлетто. Отправляюсь в Асмару вместе с другими предпринимателями. Попробую наладить торговлю маслом с колониями, и для этого мне нужно пожить там какое-то время… Ты первый, кому я это говорю. Через десять дней сажусь на корабль.
Он выпалил все на одном дыхании, не глядя брату в лицо и глотая слова.
Карло застыл, ошеломленный.
– Вот так, ни с того ни с сего?
– Нет-нет, я уже давно об этом думаю.
– А мне говоришь об этом только сейчас?
– Ну, это была просто идея…
– Ничего себе «просто идея»! Ты же уже все организовал… И надолго ты уезжаешь?
