В Канаде бесплатная медицина, но в Британской Колумбии мигрантам полагается страховка только через три месяца, и парочка Ваниных вывихов действительно влетела им в копеечку, но, в остальном, Лев преувеличил: с ушибами и растяжениями (кои составляли большинство на Ванином теле) они справлялись дома.
— Я же не специально, — прохныкал мальчик.
— А по-моему, специально, — отрезал Лев.
Он понимал, как это неправильно, но всё равно злился: на эту инфантильность, на желание, чтобы они, родители, сидели возле него целыми днями и вытирали сопли, и, хотя это казалось совершенно естественным: быть инфантильным в десять, Лев считал, что уж если тебе повезло быть самым крепким, психически здоровым и благополучным, так потрудись не создавать проблем в непростой для семьи период. Неужели в десять лет так сложно понять, что такое деньги, переезд и кризис? Когда Льву было десять, он спал с ножом под подушкой, потому что боялся собственного отца, так что он знал: в таком возрасте самое время осознать, что такое реальная жизнь. Тем более, у его детей, у его несчастных и измучившихся от сытой жизни детей, реальность вовсе не так ужасна, как они пытаются показать.
Они поругались из-за этого, когда ехали с тренировки домой. Даже странно: поругались ровно так, как Лев привык ругаться с Мики. Ваня был мягче и… проще. Его аргументы в споре заканчивались словами: «Бе-бе-бе» или «Так тебе и надо», он не отличался извилистым путём мысли, а тут вдруг…
Лев выговаривал ему ровно то, о чём думал последнюю неделю: надо быть серьезней, самостоятельней, он уже взрослый, должен понимать…
Ваня сидел рядом, пристегнутый к автокреслу, и, сложив ноги по-турецки, флегматично ковырял корочку от ранки на коленке. На тренировке кто-то случайно попал по ней кедом, перепутав с мячом.
— Я не взрослый! — хмуро произнёс он.
— Да? А знаешь, что делал я, когда мне было десять?
— Что? — с вызовом спросил Ваня.
— Спал с ножом под подушкой, — с гордостью за себя ответил Лев. — Потому что мне нужно было защищать от отца маму и сестру. В десять лет я прекрасно понимал, кто чего стоит.
— Я тоже прекрасно понимаю, кто чего стоит, — серьёзно, без тени своей обыкновенной смешливости ответил Ваня.
Льву стало не по себе от его ответа. Потеряв твердость в голосе, он растерянно заключил:
— В общем, я просто хочу сказать, что в твоём возрасте пора учитывать семейную ситуацию и отодвигать собственные капризы на второй план.
Ваня, хмыкнув, проговорил:
— А я жил в детдоме.
Лев спросил со вздохом:
— И что?
— Вот именно: и что?
Они посмотрели друг на друга. Лев первым отвёл взгляд: ему нужно было следить за дорогой.
— Сейчас ты в семье, — сказал он. — Как по мне, не в самой ужасной. Пора уже покрыться налётом цивилизации.
— Как скажешь, — буркнул Ваня.
Весь оставшийся путь до дома Льва не покидало ощущение дежавю: как будто с Мики поговорил. Ох уж это вредоносное влияние старшего брата…
Лев хотел поделиться со Славой педагогическими соображениями относительно поведения Вани и его копирования Микиных реплик, но обо всём забыл, когда супруг встретил его на пороге квартиры с девичьим макияжем на лице. Ну, правда девичьим, даже близко не было никакого рокерского налёта (который Лев, пусть и со скрипом, но смог бы принять). А тут: розовые тени, блестяшки вокруг глаз, гель на губах.
— Это чё? — сходу спросил он, разглядывая принцессий раскрас.
— Макияж, — ответил Слава.
Лев оглядел весь его прикид: светло-розовая футболка с принтом, будто из коллекции детской одежды для девочек, рваные джинсы — самый привычный атрибут гардероба, белый лак с наклейки на ногтях (Лев пригляделся: кажется, там цветочки).
— И куда ты в таком виде собрался? — уточнил он.
— Я в таком виде собрался жить, — ровно ответил Слава. — Но прямо сейчас собираюсь в коммьюнити-центр.
— Во что?
— Коммьюнити-центр для квир-людей.
— Зачем?
— С людьми общаться.
«Это значит с геями, — догадался Лев. — И с бисексуалами. И с трансами какими-нибудь. Нет, так нельзя…»
— Я хочу пойти с тобой.
Ему показалось, что Славе не понравилась эта идея — ну, будто бы у него были какие-то планы, а Лев этим заявлением их разрушил. Ясное дело: хотел общаться с другими мужиками, а теперь ничего не выйдет…
— Пойдём, — вздохнул Слава. — Только никому там ничего не говори… Обидного.
Лев сначала не понял, с чего он должен начать говорить людям «обидное». Но когда дошли до центра — понял. Видимо, под «обидным» Слава подразумевал правду: не говорить женщинам, что они женщины, а мужчинам, что они мужчины.
Он понимал ситуации, когда человек хотя бы
— Размер груди не выбирают, — сдержанно ответил Слава.
