Сообщение Лев прочитал только утром, пока чистил зубы. Слава написал: «Зеленый корректор можно купить в любом косметическом отделе». Лев, нахмурившись, не сразу понял, о чём он, пока, разглядывая себя в зеркало, не повернул голову вправо: там, на шее, ближе к затылку, зиял кроваво-бордовый засос.
По Юнион-стрит располагалась вереница частных домов — от роскошных коттеджей до деревянных приземистых зданий, похожих на домики в русских деревнях. Асфальтированная же дорога напомнила Славе улицы родного Новосибирска: там, если свернуть с Красного проспекта, можно было встретить узкие неровные дорожки с выбоинами: на них, чтобы пропустить встречную машину, приходилось останавливаться и прижиматься к обочине, прежде чем продолжить свой путь.
Макс жил в скромном одноэтажном доме — с обеих сторон его жилище зажимали двух-и трёхэтажные соседи-особняки. Слава подъехал ровно в восемь — как договаривались. В ожидании парня, он вышел из машины, облокотился на капот и закурил.
Сигареты он купил сразу после того, как отвёз Мики домой. На обратном пути они разругались: Мики допрашивал Славу об отношениях со Львом («Что случилось? Из-за чего? Почему ты злишься? Это был не первый удар?»), а Слава не нашёл в себе сил обсудить произошедшее с сыном. Ему хотелось бесконечно повторять, что тот лезет не в своё дело, есть дела взрослых, а есть дела детей, вот и иди делай уроки, дурацкий ребёнок… Прям так он, конечно, не ответил. Но и ничего хорошего не сказал. Отмолчался, потом заткнул, потом Мики обиделся. В общем, получилось глупо и несправедливо по отношению к сыну — Слава понимал, что он имеет право знать. Разрушилась семья, частью которой он был, и нужно дать Мики хоть какое-то объяснение, но настоящее не укладывалось в голове у него самого, а другого он не придумал.
В небольшом ларьке возле дома, куда он зашёл на накале эмоций, долго спорил сам с собой из-за сигарет: последний раз Слава курил десять лет назад, когда судился с матерью из-за Мики, и тогда это здорово ставило крышу на место. С другой стороны, всё это вредно, рак легких, он отец двоих детей… Но как там сейчас с крышей?
Вспомнил своё грубое: «Замолчи», обрывающее разговор с Мики, и вздохнул: крыша не на месте. Сигареты взял.
Вернулся домой, чтобы переодеться, и, проходя мимо комнаты сына, бегло сообщил ему:
— Я гулять. Приеду после одиннадцати.
Мики невнятно промычал в ответ, не отрываясь от экрана ноутбука. Слава остановился на пороге комнаты.
— Если что, звони.
Снова невнятное мычание.
— Люблю тебя.
На это Мики тоже ничего не ответил.
Слава надел розовую толстовку вместо розовой футболки, которую стащил Лев (он заметил это ещё до отъезда мужа, но не стал возражать), и спустился к машине.
Теперь, сидя на капоте автомобиля, заново пробовал курить, кашляя с непривычки. Макс вышел через несколько минут, извинился за задержку, бросил взгляд на сигарету в руке Славы, но ничего не сказал. Слава выкинул окурок в мусорный бак, стоящий неподалеку, и они сели в машину.
Макс выжидающе смотрел на него, как бы спрашивая: «И что теперь?». Слава, посмотрев в ответ, спросил:
— Смотрел «Гарри Поттер и Узник Азкабана»?
Макс улыбнулся:
— Смотрел.
— Хочешь ещё раз?
— С тобой — всё, что угодно, — ответил Макс и засмущался от своих же слов. На бледных щеках появился ярко-алый румянец.
Слава подумал, что тоже, наверное, покраснел — хорошо, что на его коже это не так заметно.
— В сторону Стэнли парка есть драйв-ин, — объяснил он. — В девять будет «Гарри Поттер». Поехали?
«Драйв-ин» в Канаде называли автокинотеатры под открытым небом. Макс быстро закивал, не глядя на Славу — словно старался скрыть смущение.
Когда Слава завёл мотор, Макс спросил:
— Как Мики?
Славе понравилось, что он спросил именно про сына. Если бы спросил: «Как ты?», его бы ничуть не подкупило, а вот Мики…
Он вырулил на дорогу, и автомобиль, как ленивый монстр, начал медленно продираться через узкую тропинку.
— Кажется, мы поругались.
— Из-за чего?
Слава вздохнул, крепче сжимая пальцы вокруг руля.
— Не смог ему объяснить, что произошло между мной и Львом. Нагрубил.
— А ты сам понимаешь, что между вами произошло? — спросил Макс. И, кажется, улыбнулся — в наступающей темноте Слава не разглядел.
Он задумался.
— Наверное, мы стали друг другу чужими людьми.
— Так ему и скажи.
— Кому? Мики? — удивился Слава.
— Ну да. Думаешь, он не поймёт? — прыснул Макс. — Он же взрослый. Я был бы рад, если бы мать в своё время сказала мне хотя бы это.
Слава с любопытством глянул на него:
— Твои родители тоже развелись?
— Да. И мне тоже было лет пятнадцать.
— Ты потом общался с отцом?
— Ну да, — ответил парень, как само собой.
— Я вот не общался. Мой просто исчез. Ушёл и не вернулся.
— За хлебом что ли? — засмеялся Макс.
Слава фыркнул: никто раньше не позволял себе смеяться над тем, что его отец сгинул восвояси — Макс был первым. Это тоже понравилось Славе.
На подъезде к парку Слава остановился у супермаркета: сказал, что купит попить. Макс с почти родительской строгостью наказал:
— Никаких энергетиков, понял?
