Именно с Максом Слава занимался лучшим сексом в своей жизни. Он не чувствовал его, как лучший, но логически сознавал его именно таким: Макс был раскованным, свободным в своих желаниях, открытым к любым обсуждением и готовым пробовать почти всё что угодно. Кроме этого, Максу не нужно было повторять, что всё происходящее — нормально, что его желания — нормальны, что ничего страшного не происходит. Макс не предъявлял ему длинный список сексуальных практик, которые Слава должен забыть, не обсуждать и никогда не припоминать только потому, что они
С Максом вот было не смешно. Секс с Максом был похож на бесконечную несмешную шутку, такую несмешную, что даже неловко. Но Макс, конечно, был в этом не виноват. Со Львом они друг друга любили, а это, наверное, тоже чего-то стоило.
Макс шёл рядом, провожая его до дома, и рассказывал про подвисной мост в парке Капилано — мол, отличное место для свиданий, надо как-нибудь съездить. Слава кивал, слушая, а у самого мысли слиплись в сплошной комок, где одна стала не отличима от другой:
Когда они свернули на Джепсон-Янг-лэйн, почти сразу оказавшись перед Славиным домом, тот начал торопливо прощаться:
— Всё, пока, — он чмокнул Макса в губы. — Я напишу.
— Насчёт моста?
Слава чуть не спросил: «Какого моста?». Опомнившись, кивнул:
— Ага. Пока, — и заспешил домой.
— Пока. Люблю тебя.
Слава сделал вид, что не услышал этих слов.
Подходя к лестнице, он поднял глаза и столкнулся нос к носу с другом-переростком своего сына. Тот смотрел на Славу несколько удивленно — то переводя взгляд за его спину (видимо, на Макса), то опять на самого Славу.
«Заметил», — с мрачным раздражением подумал мужчина.
— Здравствуйте, мистер Франко.
Как и все в Канаде, он неправильно произнёс его фамилию: на манер испанского диктатора. Слава не стал его поправлять.
— Привет, Майло, — коротко ответил он, проходя мимо парня вверх по лестнице.
Интересно, насколько далеко зашла толерантность в Канаде? Уважают ли канадские школьники право чужих отцов тайно целоваться со своими любовниками? Слава надеялся, что да.
Уже в подъезде он вытащил телефон и написал Максу: «Нас видел друг моего сына».
Макс спросил: «Ну и что?»
«Он ему расскажет»
Макс опять: «Ну и что?»
«Мики разозлится. И, наверное, расстроится»
А Макс написал: «У тебя абьюзивные отношения не только с бывшим, но и с сыном что ли?»
И тогда уже разозлился Слава. Одной рукой он сердито вертел ключ в замочной скважине, а второй быстро набирал сообщение:
«Он не мой «бывший», он мой муж. А с сыном у меня нормальные отношения, и тебя они не касаются».
«Ахуенные новости», — написал Макс.
«Ага», — ответил Слава, и поставил точку — так делал Лев, когда злился.
Макс больше ничего не сказал. Стало ясно: они впервые поссорились.
Он взял белую кружку с аляповатыми розами, выстланными по кругу, откупорил уже начатую бутылку виски и плеснул на дно. Бутылку, тщательно закрутив, спрятал обратно в сумку — больше хранить было негде. Только он поднес кружку к губам, как на входе в гостиную прошелестели чьи-то робкие шаги. Мысль: «Выпить или вылить?» стремительно промчалась в его голове, но он поставил кружку на столешницу и сделал вид, что она вообще не его. Выплеснуть в раковину было бы слишком заметно. Залить в себя… Тоже слишком заметно — вдруг пришлось бы заговорить? Поэтому он встал чуть в стороне — так, может, и не спросят.
Из-за угла показалась Юля. Девочка, сминая в руках подол ночнушки с единорогами, несмело ступала босыми ногами по мягкому ковру и с любопытством глядела на Льва. Он, бросив взгляд на часы на духовке (почти полночь!), строго спросил:
— Ты почему не спишь?
Строгость получилась напуская, не такая настоящая, как с собственными детьми. Как будто он только прикидывался строгим. И Юля его раскусила, лукаво заулыбалась:
— А ты почему?
— Я… сейчас лягу.
Не соврал: диван в гостиной уже был разложен, он бросил на него подушку и одеяло, любезно предоставленные сестрой.
Юля посмотрела на кружку с розами.
— А что ты пьёшь?
— Чай.
