Слава покивал, вяло улыбнувшись. Затем сказал:
— Тогда ты действительно того не стоил.
Это была как пощечина, как ледяная вода в лицо, как удар по яйцам… Как он может так просто их перечеркнуть?
Пока Лев думал, что на это ответить, Слава уже вставал из-за стола. Накидывая куртку на плечи, он вежливо попросил:
— Оплати счет, окей? Можешь потом вычесть из алиментов. И сходи завтра к Мики, пожалуйста.
Лев растерянно смотрел на его удаляющуюся спину, когда вдруг заметил: все на него смотрят. Когда Слава поднялся, все обратили на него внимание, и все проводили его взглядом до лестницы. Он умел привлечь внимание, умел его удержать, умел нравиться, ничего для этого специально не делая. И тогда Лев с грустью подумал, что Слава мог бы позволить себе любую женщину и любого мужчину в этой кофейне, если бы только захотел. Но Слава был его мужем, Слава воспитывал их детей, Слава тратил своё время на их встречи – и от этого делалось по-странному хорошо.
Почти 15 лет. Слава [62]
Пробуждение было тяжелым, как выход из комы. Казалось, он спал несколько лет – так долго тянулся этот странный сюжет, порожденный подсознанием.
Делая на кухне завтрак, он словно всё ещё был там: перебирал в уме все случившиеся события, пытаясь понять, как они вообще могли закрутиться в такую петлю и значит ли это, что ему тоже пора к психотерапевту?
Он не сразу услышал, как его позвал Ваня. А когда очередной крик: «Пап!» вырвал его из полусна, Ваня уже стоял прямо перед ним.
— С тобой всё нормально? – с тревогой спросил мальчик.
— Просто приснился странный сон, — вздохнул Слава.
— Какой?
— Да так… Тебя там не было.
Когда Ваня ушел в школу, Слава забрался в душ, выкрутил холодный кран на полную и ему стало лучше. Мобильный, оставленный на стиральной машине (на случай, если будут позвонить из больницы), завибрировал новым сообщение: мама прислала в Whatsapp анимированную открытку «С добрым утром, сыночек». Позже, вытираясь махровым полотенцем одной рукой, второй Слава отправил маме эмоджи, выражающее предельную степень восторга от ее картинки. Ему не сложно, а маме приятно.
С того вечера, как он написал маме: «Привет», они стали ближе. Раньше мама не слала ему открытки по каждому поводу (только на праздники), а он не делал вид, что они ему нравятся.
Он написал маме, как сильно запутался, как мимо него пролетел чайник, как одновременно дороги и болезненны для него эти отношения. Мама начала ответное сообщение со слов: «Сыночек, я не знаю, как это у мужчин…», и Славе почему-то стало хорошо. Хотя никакого маминого совета он не получил, а получил только мамино: «Я всегда рядом», и по-прежнему не знал, что ему делать с жизнью, а всё-таки жить стало приятней.
Он устроился с графическим планшетом в спальне, надеясь отвлечься за работой – отвлечься и не думать, поехал ли Лев к Дине Юрьевне, начался ли их разговор с Мики и чем вообще всё это закончится.
Тишина в квартире стояла до обеда. Мелодия на мобильном резко разорвала атмосферу спокойствия.
Лев.
— Алло, — прохладно произнёс Слава, прижимая телефон к уху плечом.
Лев начал без предисловий:
— Мне нужна машина.
Слава опешил:
— Она сейчас где-то посреди океана, наверное.
После недолгой паузы, Лев сказал:
— Ладно. Мне нужно, чтобы ты забрал Мики из больницы до вечера.
— Зачем?
— Это в рамках психологической работы.
Слава так обрадовался слову «психологической» из уст Льва, что ничего не заподозрил.
— Ты поговорил с Диной Юрьевной?
— Да. Мы поговорили втроём.
Слава почувствовал облегчение: неужели он не безнадежен?
— Я очень рад, что ты это сделал, — искренне сказал он. – Спасибо.
Лев будто бы смутился:
— Да за что… Я же… отец.
— А эта психологическая работа… Это задание от Дины Юрьевны?
— Да, — немедленно ответил Лев.
Славе этот ответ показался уж слишком быстрым, даже заготовленным, словно Лев не хотел на нём останавливаться, и Слава подумал было расспросить об этом больше, но Лев перебил его мысль:
— Я возьму каршеринг и заеду за тобой. Напишешь расписку, хорошо?
Что-то было не так. Славе хотелось сказать: нет, расскажи по порядку. Но он испугался: вдруг, если Лев расскажет по порядку, ему придется его остановить? И тогда они с Мики никуда не поедут. Никакой «психологической работы» отца и сына. Прекрасно осознавая, какие идеи иногда посещают Льва, Слава заставил себя закрыть глаза на свои сомнения: нельзя препятствовать общению отца с сыном. Ведь так?
— Да, напишу. Приезжай.
Он приехал. Пока Слава его ждал, успел переодеться два раза. Снял теплые джинсы и надел летние, в которых еще несколько лет назад проделал дырки на коленях. Ему хотелось, чтобы Лев сказал, что он одевается не по погоде.
Это странно: ему так не хватало его заботы, что он был готов выбивать её дешевыми манипуляциями, от которых самому становилось смешно. Казалось, не было ничего проще, чем сойтись и позволить ему обнимать свои колени, целовать их через дырки мягкими, теплыми губами, согревая и… И одновременно с этим не было ничего более глупого, чем позволить этому случиться.
Он не позволял. Но заботливый нудеж хотел послушать.