— Тиш, ты же понимаешь, что ждать они не могут. Часто бегут и раненые. Кстати, ты в курсе, что казначей ворует? — стараюсь его отвлечь, а то ведь не отпустит. Пару раз уже было такое.
— В курсе. Хотел казнить уже. Обнаглел.
— Зачем? Через неделю должен вернуть всё, что наворовал.
— С чего бы?
— Если не вернёт, я тебе скажу. А тебе нужен доброволец, испытывать твои адские машинки в подвале…
— Запугала до мокрых портков? — улыбается, и смотрит уже нормально.
— Нет. Мужик, кремень, прямо. Так, немножко взмок. Я сейчас, с интересом, понаблюдала бы за ним, что возьмёт вверх, жадность или чувство самосохранения. По моим прикидкам, должно быть занимательное зрелище. Очень острая борьба, захватывающие эмоции. Жаль времени нет.
— Гляну, — хохотнул Антион.
— Недолго, а то голова болеть будет. С перерывами. Камердинер тебе тут собрал всякого. Приставлю зачитывать бумажки, что я принесла. Сам не читай. Совсем без дела хреново мужику. Пусть работает. У тебя же нет секретаря. Вот, пусть будет занят. Читать он умеет. Большое зеркало твоё я принесла. Гриша на стену повесит. Самописку нашла. Будешь диктовать, она запишет. Бумагу подложит твой старичок. Я, хорошо, если десятую часть понимаю. Свои комментарии на полях оставила. Если что не понимаю, оставлю тебе решать. Тут есть пара законов, проверь. Может, я чего не вижу. И казни. Подписать. Там уже всё ясно. Проверила.
— Кого казним?
— Как обычно. Грабители, разбойники, убийцы. На выходе от нас стали караулить. Не первый раз собираются. Это уже третья банда. Хотабыч к тебе зайдёт. С ним поработаете.
После обеда посидели с бумажками и я к вечеру начала собираться к свиданию.
— Куда это ты в таком виде? — ревниво вопросил Антион.
— Да, сегодня должна мадам одна на свидание к тебе вечером прийти. Так я приму. Всё, я пошла.
— Какая мадам? — понёсся в спину вопрос.
— Изабелла.
— Опять она! Достала. Вот ведь упёртая баба!
— Милый, не переживай. Я с ней поговорю. Хочешь посмотреть наш разговор? — подмигнула и ушла.
Кабинет освещён лишь свечами. На столе вино и фрукты. Я одета в чёрный корсет и кожаные шортики. Завернула их по самое немогу, на ногах ботфорты с умопомрачительными шпильками. Кой черт дёрнул меня их купить? Ноги болят, но антураж наше всё. Хоть раз пригодятся. Накрасилась в стиле "вамп". Сижу в кресле, спиной к двери. Что б не видно сразу было, кто тут сидит. Медленно открывается дверь и слышатся шаги.
— Милый, я вижу, что ты ждал меня! — какой противный голос у этой тётечки. Визгливый. Как пенопластом по стеклу. Молчу. Она проходит и плюхается мне на колени. Полураздета, декольте чуть не до пупа. Шнуровка распущена. Отлично!
— Здравствуй, дорогая Изабелла, я тебя ждала, — мурлыкнула на ей ушко и прикусила за шею, хватая за талию.
Она завизжала и попыталась встать. Фигушки, от меня не уйдёшь. Я на избушках тренировалась.
— Куда же ты, милая? У нас много времени с тобой, что б познакомиться очень близко. Я подготовилась, — и киваю на соседнее кресло, а сама руку ей на грудь и сжала посильнее. Её взгляд опускается туда, и слышится ещё более пронзительный визг. Ещё бы… Я туда собрала по всем конюшям, хлевам, стеки и хлысты, из подвала притащила кандалы, рулон верёвки, ножи…
— Не нужно так нервничать, тебе понравится, я постараюсь. Ты ведь за этим сюда пришла. Правда, лапочка моя? — и шлёпнула её по заднице.
Она вырвалась и упала но пол, а я встала над ней, подхватывая с кресла первый попавшийся предмет. Слегка помахала им, и провела по её щеке. Щёлкнула по сапогам. Хороший звук, прямо такой, говорящий. Как красиво она отползала на заднице, каким ужасом были наполнены глаза.
— Милая, раздевайся. Я устала ждать, — выдала с придыханием, и безумным блеском в глазах.
Первый раз видела, что б с такой скоростью ползли к выходу.
— Дорогая, куда же ты? — кричала ей вслед, — Возвращайся, я всегда тебя жду! Можем, и втроём поиграть! Антион обязательно меня позовёт, когда ты приедешь! Он такую комнату внизу сделал, тебе понравится!
Спринтер прямо. Так быстро ползает… Из переговорника послышался громкий ржач.
— Родная, а тебе идёт этот стиль…
— Хочешь, что б тебя тоже отшлёпали? — в ответ, ещё более громкий ржач.
К выздоровлению Антиона крепость ходила на цыпочках. Я рычала, и грозилась повесить всех скопом. Встречали его со слезами на глазах, и радостными улыбками. Нет у меня столько терпения, как у мужа. Я беситься начинаю, если не могут доходчиво изложить проблему, в трех словах, максимум двумя предложениями.
