– Ты прекратишь? – Сара прищуривается, глядя на меня. – Мэтью помогает в твоем деле, так что прояви немного уважения.
Я киваю и опускаю голову. Тюрьма превращает меня в закоренелого мудака. А может быть, я был им всё это время…
Сара бегло перечитывает свои записи, а затем смотрит на меня.
– Ты знал, что настоящее имя Келли Саммерс – Дженна Уэй?
– Да. Она рассказала мне об этом за две недели до того, как ее убили.
– И ты решил не раскрывать эту часть информации?
– Это вылетело у меня из головы.
– Ты подозреваешься в убийстве – но то, что женщина, с которой ты спал, убила своего первого мужа, вылетело у тебя из головы? – В ее голосе слышится гнев. Еще раз повторяю, я ее не виню.
– Ей никогда не предъявляли официальных обвинений.
– Да, так и было. Дело развалилось в середине судебного процесса после того, как пропали улики, которым, судя по всему, помог исчезнуть Скотт.
Энн скрещивает руки на груди. Мэтью качает головой. Я бы хотел, чтобы их здесь не было. Мне не нужно дополнительное осуждение. Моего и Сариного более чем достаточно.
– Келли сказала, что она этого не делала.
– Так говорят все убийцы, – подхватывает Энн.
– Разве ты не говоришь то же самое? – Мэтью ухмыляется мне.
Сара оборачивается и бросает на него взгляд. Я не вижу ее лицо, но Мэтью говорит: «Хорошо, хорошо, я остановлюсь», так что я знаю, что она заступается за меня. Мэтью всегда защищал Сару, и я могу понять его резкие замечания, но ценю то, что Сара защищает меня.
– Обвинение будет предъявлено через час, – вмешивается Энн. Она достает из сумки пару брюк, рубашку на пуговицах, галстук и туфли и пододвигает ко мне.
– Нужно будет подать заявление о признании вины, поскольку тебе официально предъявлено обвинение в убийстве Келли Роуз Саммерс и ее нерожденного ребенка, – говорит Сара. Ее глаза встречаются с моими. Она прячет лицо в ладонях, но слеза все-таки прорывается сквозь пальцы. Сара вытирает глаза и делает пару маленьких вдохов.
Я киваю, так как знал, что это произойдет. Сара рассказала мне вчера.
– Если ты не признаешь себя виновным, окружной прокурор будет добиваться смертной казни. Если ты признаешь себя виновным, они предлагают двадцать пять лет без возможности условно-досрочного освобождения. В чем бы ты хотел признаться?
– В том, что невиновен, конечно. Я, черт побери, этого не делал. – Моим голосом овладевает гнев.
– Хорошо. Мы вернемся через час.
Они собирают вещи и уходят, оставляя меня наедине с кучей одежды.
Энн, Мэтью и я идем в небольшое кафе через дорогу. У нас есть тридцать минут до предъявления обвинения. Мы с Мэтью занимаем места за высокой столешницей, пока Энн заказывает нам кофе.
– Адам выглядит ужасно. Я никогда не видел его таким, – говорит Мэтью. – Прошло много времени, но всё же…
– Хотя ему это идет. – Я всё еще злюсь на мужа за то, что он утаил информацию о Келли или, лучше сказать, Дженне. Я бы отругала его вчера, если б там не было Элеоноры. И вот сегодня я нахожу его разговаривающим со Скоттом Саммерсом! Он – возможный подозреваемый, это часть моей стратегии защиты, и Адам разрушает ее.
Энн садится за стол. Мэтью прищуривается:
– Как ты думаешь, это хорошая идея для него – не признавать себя виновным, особенно учитывая, что на кону стоит смертная казнь?
– Если основываться на доказательствах – вероятно, нет. Но это не моя работа – влиять на клиента. Я просто должна представить ему все варианты.
Бариста ставит наши чашки с кофе.
– Но он же твой муж.
– В первую очередь он мой клиент.
Мэтью кивает, соглашаясь. Я смотрю на него, делая глоток кофе. Какова его точка зрения?
– Давай не будем забывать, что этот придурок изменял ей больше года, – говорит Энн с некоторой долей нахальства.
– И если б это зависело от матери Адама, я была бы тем, кого судили. Она думает, что это моя вина.
Мэтью чуть не роняет свой стакан. Глаза Энн расширяются:
– Она так сказала?
– Она сказала, что я должна взять на себя ответственность, потому что мужчина не изменяет любящей жене.
– Что за сука… – Энн тут же хлопает себя ладонью по рту.
– Поддерживаю, – смеется Мэтью. – Она еще какое-то время будет здесь?
– Предполагаю, что весь судебный процесс. Она относится к этому так, будто Адам – новая зацепка в деле Гамильтона, а не обвиняемый по делу о двойном убийстве.
Энн и Мэтью смеются.
– Я сделаю всё возможное, чтобы она не лезла к тебе, – говорит Энн.
– Спасибо. Теперь нам придется опрашивать свидетелей. Самое большее, что мы можем, – бросить тень сомнения на то, что это сделал Адам. У Келли запутанное прошлое с множеством неясных концов. Есть много людей, которые, возможно, хотели бы ее смерти, особенно если она убила своего первого мужа. У этого человека были семья и друзья, и я уверена, что никто из них не был рад тому, что она осталась безнаказанной…
Энн издает смешок, вытаскивает свой блокнот и начинает составлять список.
– Плюс фотография и угроза. Кто-то сделал это фото. Кто-то написал эту угрозу, и нам нужно выяснить, кто, – говорю я.
Мэтью кивает.
– Есть свидетели, с которыми мне нужно связаться? – Энн делает еще несколько пометок.
