Я закрываю багажник, закидываю шопперы на плечи и беру набитую коробку. На улице темно, и я очень стараюсь не споткнуться, поднимаясь на крыльцо. Каблуки стучат при каждом шаге, и как только я оказываюсь у двери, подумываю постучать. Всего на мгновение. Но вместо этого тянусь к ручке, открываю дверь и вхожу.
– Привет? – нервно отзывается Адам из гостиной. – Кто там?
Я не отвечаю и иду на кухню. Он сидит на диване, одетый в спортивные штаны и белую футболку, потягивая скотч. Даже не пытался побриться или причесаться. Несмотря на это, он всё еще выглядит красивым.
– Сара? Что ты здесь делаешь?
Я ставлю коробку и сумки.
– Принесла тебе немного поесть.
– Да? – Его лицо смягчается, и он поднимается с дивана, медленно направляясь на кухню, но всё еще держась на расстоянии.
– Где твоя мама?
– Сняла номер в отеле.
– Я была уверена, что она будет большой ложкой в кровати[30], – язвлю я.
– Прекрати, – он хихикает. – Она не так уж плоха.
Я слегка улыбаюсь и закатываю глаза.
– Хочешь выпить?
– Да.
Адам подходит к бару и наливает мне стакан шотландского виски десятилетней выдержки. Возвращается на противоположную сторону стола и ставит его передо мной.
– Я принесла тебе стейки «Нью-Йорк стрип», еще скотча, несколько рогаликов, копченого лосося, сливочный сыр, яйца, овощи, орехи макадамия и мороженое, – говорю я, начиная разбирать продукты.
– Ты не должна была этого делать.
Смотрю на него. Он улыбается. В его глазах светится надежда.
– Знаю.
– Спасибо.
– Я также принесла бумагу, чернила для принтера, шариковые ручки и кое-какие канцелярские принадлежности. – Распаковываю вторую сумку.
– Тебе действительно не нужно было этого делать, – его глаза увлажняются.
– Знаю.
Я беру стакан, который он поставил передо мной, и делаю глоток. Мы молча потягиваем скотч. Я не знаю, что ему сказать, и уверена, что он не знает, что сказать мне. Подумать только, что когда-то мы были любовью всей жизни друг для друга, связанные так тесно, как только могут быть связаны два человека, – а теперь между нами пропасть, глубокая и широкая. Наконец Адам нарушает тишину.
– Что здесь? – Он указывает на картонную коробку, набитую бумагами и папками.
Я подталкиваю ее к нему.
– Я знаю, что ты хочешь помочь, поэтому попросила Энн сделать копии всех ключевых улик.
Он смотрит на коробку, потом на меня.
– Я просто хочу, чтобы ты знал: я делаю все, чтобы выиграть это дело. Ты должен доверять мне.
– Я действительно доверяю тебе, Сара.
Я киваю и слегка улыбаюсь ему.
– Рада это слышать. Мне нужно идти, но дай мне знать, если ты что-нибудь найдешь или если тебе понадобится что-нибудь еще. – Ставлю свой стакан с виски и поворачиваюсь к входной двери.
– Сара… – Его голос тих, почти как шепот.
Я останавливаюсь и поворачиваюсь.
– Да?
– Спасибо тебе… за все. Ты действительно не должна была этого делать. Я… на самом деле не заслуживаю этого.
Мои губы начинают дрожать, но я сильно прикусываю их, чтобы остановить эмоции. На секунду закрываю глаза, а когда снова открываю их, они мокрые.
– Нет, ты… хорошо… Я должна идти.
Прежде чем я успеваю сделать еще один шаг, Адам сокращает дистанцию. Он обнимает меня, притягивает к себе. Я хочу остановить его. Я хочу сказать ему «нет». Это те же самые руки, которые держали Келли и были для нее источником силы и утешения. Я знаю, что он не заслуживает того, чтобы обнимать меня, но не сопротивляюсь. Утыкаюсь лицом ему в грудь и плачу. Я практически разваливаюсь на части в его объятиях. Он тоже плачет. Целует меня в макушку и крепко прижимает к себе. Говорит, что любит меня. Снова и снова. Я смотрю на него снизу вверх – мои щеки мокрые, мое сердце часто бьется. По его щекам текут слезы.
Я притягиваю его к себе для поцелуя. Адам целует меня в ответ. Его ладони скользят по моему телу. Он поднимает меня на руки. Мои ноги обвивают его талию. Он доносит меня до середины комнаты и сажает на стойку, его губы не отрываются от моих. Перемещается к моей шее, а затем к ключице, целуя каждую частичку меня, до которой может дотянуться.
– Я люблю тебя, Сара, – шепчет он мне на ухо.
– Знаю. – Я делаю паузу, перестаю целовать его и вглядываюсь в его лицо в поисках того, что сказать. Поглаживая его щеку, наконец говорю, когда его глаза встречаются с моими: – Я тоже тебя люблю.
Он не может удержаться от улыбки.
– Я люблю тебя чертовски сильно…
Его голос дрожит, и я останавливаю его от дальнейших слов поцелуем, жестким и страстным. Его губы мягкие и горячие; руки скользят по всему моему телу, стаскивая с меня пиджак, гладя мою грудь, задирая юбку. Мое дыхание прерывается, когда его язык и губы оставляют свой след вверх и вниз по моей шее.
Адам расстегивает молнию на штанах и подтягивает меня ближе к краю стойки. Наклоняется, раздвигая мои ноги и снимая трусики. И тут меня внезапно настигает реальность. Я отталкиваю его, мои ноги сжимаются, я соскальзываю со стойки, оправляю юбку и надеваю пиджак. Адам теряет равновесие и садится на пол, прежде чем быстро прийти в себя и встать. Его глаза расширяются, а рот открывается, чтобы начать протестовать. Я кладу руку ему на грудь.
