– Вы правы. Я могу посмотреть запись в любое время. И поскольку вы ясно дали понять, что не цените мою компанию, я думаю, мне пора. – Он подходит к двери и открывает ее. – Хорошего вам дня, миссис Морган.
Я показываю ему средний палец в качестве прощального подарка. Понятия не имею, что он задумал, но выглядит это подозрительно. Я добавлю его в свой список того, что нужно проверить в связи с делом Адама.
Когда я возвращаю свое внимание к комнате для допросов, шериф Стивенс поднимается на ноги. Джесси, похоже, испытывает облегчение. Мгновение спустя шериф присоединяется ко мне в смотровой.
– Всё прошло лучше, чем я ожидал, – говорит он, прислоняясь к стене.
– Вы собираетесь отпустить его? Так просто?
Я всё еще разрываюсь между перепиской с Энн, странным поведением Хадсона и допросом.
– Нет. Мы всё равно проверим его. У нас есть основания, а он готов сотрудничать. Вам не о чем беспокоиться.
Я киваю. Я не совсем удовлетворена его ответом, но на данный момент лучше взять то, что предложено.
– Что вы об этом думаете?
– Джесси ничего не знает. Я думаю, он просто был влюблен в Келли. Был ли он близок с ней? Нет. Думал ли он, что они близки? Да.
– Он был влюблен в нее?
– Скорее всего.
– Он сказал что-нибудь ценное?
– Маловероятно. Но мы проверим его ДНК, и если обнаружится совпадение с третьим набором, это даст нам больше информации и повод задержать его для более тщательного допроса.
Этот ответ дарит ощущение, что я снова всё понимаю, даже если я этого не чувствую. Но всё равно тут есть что-то неправильное.
– Вас подвезти?
– Нет, спасибо. Сколько времени потребуется на получение результата теста ДНК?
– Двадцать четыре часа с момента отправки в лабораторию.
– И вы сразу же дадите мне знать?
– Конечно.
Я ухожу, надеясь, что шериф так и сделает. Не знаю, почему он вдруг решил помочь мне. Что изменилось? Может быть, верит, что Джесси имеет отношение к смерти Келли? Или думает, что Джесси что-то знает? Это должен быть Джесси. Он должен быть третьим набором ДНК. Ни один свидетель не упоминал о другом мужчине. Видимо, Келли держала его в секрете. Но почему? Ведь Адама она особо не прятала…
Надеюсь, что третий набор ДНК совпадет с ДНК Джесси. Я устала от этой погони за дикими гусями[35], и меня тошнит от того, что у меня нет ответов на все вопросы. А теперь я должна положить конец тому, что, черт возьми, задумал Адам.
Виски украл некоторые из моих воспоминаний. Надеюсь, что я не получил важную информацию из вчерашних телефонных звонков, потому что не уверен, что смог бы ее запомнить. Я решил начать с последнего телефонного номера, который смог вспомнить.
Еда и крепкий сон определенно пошли мне на пользу. Я снова начинаю чувствовать себя собой – и под этим я подразумеваю безнадежность и депрессию, – но определенно трезвею. Мне грозит смертная казнь. Больше я ничего не могу чувствовать. Но от виски пока воздерживаюсь.
Беру трубку и начинаю набирать номер. И как только включается голосовая почта, входная дверь с грохотом распахивается.
– Адам!
Мне даже не нужно ее видеть, чтобы понять, что это она. Я мог бы узнать этот разочарованный голос где угодно, в любое время. Быстро вешаю трубку и пытаюсь выглядеть беззаботно лежащим на диване. Сара входит в гостиную. Она в бешенстве. Вот здорово… Что я натворил на этот раз? Это не может быть хуже, чем завести интрижку и оказаться под судом за убийство своей любовницы…
– Привет, милая, – говорю я с долей сарказма.
Я могу сказать по выражению ее глаз, что сейчас она видит во мне просто клиента, с которым нужно разобраться. Что случилось с Сарой, которая была здесь в пятницу вечером? Ее любовь, кажется, исчезла, и я не могу винить ее. На моем лице поселилась неряшливая, неопрятная борода. Я уверен, что мои глаза налились кровью, а под ними – мешки. Волосы в беспорядке, и я всё еще в пижаме и халате. И давайте не будем забывать о ситуации, в которую я всех нас втянул…
– Не говори мне «привет», милый. Что это за рыжая, телефонные звонки и десять тысяч долларов, которые ты потратил?
Ее глаза сужаются. Может быть, она действительно заботится обо мне? В первую очередь спросила о рыжеволосой… Ревнует? Я уже давно не видел, чтобы Сара ревновала. В конце концов, она может полюбить меня снова…
– Могу объяснить, – говорю я, поднимая руки вверх.
– Тогда объясни, – она садится на диванчик и закидывает одну ногу на другую.
– Хорошо, рыжеволосая… Ее зовут Ребекка. Она журналистка.
– Журналистка? Ты разговариваешь с
– Я понимаю это больше, чем кто-либо другой.
Я стискиваю зубы. Вот в чем проблема: Сара обращается со мной, как с идиотом. Чего она ожидает? «О черт… Спасибо, что напомнила. Я совсем забыл, что нахожусь под домашним арестом в ожидании суда».
– Ты действительно понимаешь? – Это явно риторический вопрос.
– Она помогает мне.
