– Я понимаю. Поведение моего клиента непростительно. И хотя мы настаиваем на его невиновности в связи с убийством Келли Саммерс, нельзя отрицать его неподобающее поведение в течение последних сорока восьми часов.
Они оба говорят так, будто меня нет в комнате. Но, учитывая ситуацию, это, вероятно, к лучшему.
– Прекрасно. Это будет учтено должным образом. Сейчас я оставлю вас наедине. У вас есть десять минут, а затем мы переводим его в государственную тюрьму Сассекс. Вы сможете запланировать все последующие встречи.
Шериф Стивенс уходит, но не раньше, чем бросает на меня взгляд, который говорит: «Ты идешь ко дну, придурок».
Сара поворачивается ко мне, как только закрывается дверь.
– О чем, черт возьми, ты думал?
– Сара, я могу объяснить…
Она поднимает палец, чтобы остановить меня, и начинает тереть виски, закрыв глаза и склонив голову. Я могу только представить, что происходит у нее в мозгу.
– Ты хоть представляешь, как сильно всё испортил? Даже если я каким-то чудом сниму с тебя обвинение в убийстве, ты всё равно отсидишь тюремный срок за побег. Речь идет о
– Сара, ты не понимаешь…
– Нет, Адам! Это
– Но я знаю ее. Она помогает мне, – возражаю я.
Сара ставит свою сумку на землю, достает из нее папку и двигает ее через стол.
– Нет, не знаешь.
Я смотрю на папку, но с моими руками, прикованными наручниками к столу, моя попытка открыть ее проваливается. Сара делает это за меня. С левой стороны прикреплена фотография Ребекки, а с правой стороны – какой-то отчет.
– Что это?
– Это Ребекка Сэнфорд. Только она не репортер. Она – частный детектив, и ее нанял Скотт Саммерс.
– Что?.. Это просто смешно! Зачем ему это делать? – Я пытаюсь вскинуть руки, забыв, что на мне наручники.
Сара стучит кулаком по столу.
– Послушай меня, Адам. На самом деле она никогда тебе не помогала. Скотт не доверял тебе. Что тут неясного?
– Не знаю… Просто думал, что она на моей стороне… – Я опускаю голову.
– Единственный человек на твоей стороне – это я. – Она складывает руки на груди и постукивает каблуком по полу.
– Я знаю.
– Твои выходки дали обвинению кучу боеприпасов. Ты выставил себя идиотом, диким животным, которое готово на всё – даже на убийство, – чтобы добиться своего. – Сара качает головой.
– Что я могу сделать, чтобы всё исправить? – Мои глаза наполняются слезами. Как я мог быть таким глупым?
– Ты можешь отправляться в тюрьму. Ты можешь, черт возьми, оставаться там, пока не закончится твой суд!
Сара берет сумку и перекидывает ее через плечо. Я ничего не говорю – просто киваю. Она идет к двери и, прежде чем выйти, поворачивается ко мне:
– Адам…
Я смотрю на Сару, надеясь, что ее слова будут добрыми. Надеясь, что она простит меня и поймет, откуда я пришел и что делал, как бы глупо это ни было.
– Я думаю, кто-то другой мог бы посоветовать тебе начать молиться, потому что тебе понадобится чудо, чтобы выбраться из всего этого. Но ты знаешь, что я не верю в Бога, так что пока ты сам по себе.
И она уходит, позволяя двери закрыться за ней.
Не могу больше заниматься этим дерьмом. Всё продолжает складываться против меня. Я закрываю дверцу машины и вхожу в тускло освещенное офисное здание. Уже поздно, но Энн сказала, что Мэтью попросил курьера доставить посылку пораньше: результаты ДНК ждут меня на моем столе.
Слышу жужжание пылесоса. Единственные, кто находится здесь так поздно, – это уборщицы. Уже больше девяти вечера. Судебное разбирательство начинается в понедельник. Я поднимаюсь на лифте на четырнадцатый этаж. Когда я иду, загораются огоньки датчиков движения.
Прежде чем я добираюсь до офиса, звонит телефон. Я откапываю его в сумочке и, не глядя, быстро отвечаю, просто чтобы заставить его замолчать.
– Что это такое? Мать не может навестить своего собственного сына в тюрьме! – Элеонора кипит от возмущения. Я сразу же жалею, что не посмотрела на имя абонента, прежде чем ответить на звонок.
– Его право на посещение аннулировано из-за побега.
– Чушь! Когда я смогу его увидеть?
– Вы можете увидеть его в дни судебного разбирательства, но не сможете с ним поговорить.
– Ты отвратительно занимаешься всем этим, Сара. Я не знаю, как ты вообще заняла свое место! Ты всё время лажаешь. Я обязательно заявлю о тебе в коллегию адвокатов, и они…
Я даю отбой, нахожу в телефонном справочнике ее контакт и нажимаю «заблокировать». Вздохнув с облегчением, бросаю телефон обратно в сумочку.
На моем столе лежит большой запечатанный желтый конверт из плотной бумаги. То, что внутри, может помочь мне – или сломать меня. Я колеблюсь, прежде чем бросить сумку на пол, сбросить туфли и подойти к столу. Беру конверт и верчу его в руке. Все сейчас сводится к нему.
Расстегнув металлическую застежку и откинув клапан, вытаскиваю небольшую стопку бумаги. Быстро переворачиваю страницу за страницей, а потом у меня перехватывает дыхание и вырывается тихий вздох. Мой рот кривится в усмешке.
