– Значит, теперь твоя задача – обнаружить ошибку. Напряги свою нежную тощую задницу и займись делом. Получишь супербонус – пожалуйста, меняй профессию, но глупо сдаваться сейчас, когда ты так близок к цели. И потом, ты, я так понимаю, влез в долги, чтобы купить свой шикарный драндулет. Тебе же за него платить надо каждый месяц. Возьми себя в руки!
Давид медленно кивнул:
– Я подумаю…
– В добрый час! – усмехнулся Миотезоро и вдруг рывком поднялся. – Самое лучшее, – заявил он, – это позабыть девчонку. Я тебя нынче вечером свожу в «Номера».
– Нет, не стоит. К тому же я не в форме. Неконкурентоспособен. Девица даст мне ужасную оценку, которая приклеится ко мне на всю жизнь, и никто не захочет видеть меня в своей постели.
– М-да… Пожалуй.
– Ладно. Так что там со вскрытием?
– Я ничего не могу сделать. Запрос должен исходить от полиции или от следователя. Ты такого запроса никогда не получишь.
Давид надолго задумался.
– Есть у меня одна мыслишка… Но для этого нужно, чтобы ты еще немного повременил с кремацией.
– Но существуют точные сроки хранения тел усопших. Мне придется его заморозить.
– Это… трудно?
– Да нет. Минут на десять в микроволновку, и только потом в печь.
– Ну и гнусный же ты тип!
Давид трижды пытался дозвониться до Эвы, прежде чем она ответила. Лучше уж не обращаться к ней по неотложным вопросам.
– Есть у меня мысль, как добиться вскрытия: надо, чтобы запрос прислал ректор университета.
– А зачем ему?
– Моя двоюродная сестра работала вместе с твоим дядей. Теперь она в больнице, и никто не понимает, что за болезнь ее поразила. Может, у них там какая-то зараза – болезнь какая-нибудь? Вскрытие необходимо, чтобы определить, что это за инфекция. Если выясним, от чего умер твой дядя, вполне вероятно, узнаем, от чего страдает моя кузина. Как тебе эта идея?
– Ты говорил с ректором университета?
– Он в отпуске, и с ним сейчас не связаться. Вернется через неделю, а это слишком поздно: для кремации существуют свои сроки. Но я предлагаю вместе съездить к нему в загородный дом, где он отдыхает. Вдруг получится и он согласится?
В трубке молчали.
Давид уже испугался, как бы она не отказалась.
– Ты знаешь его адрес? – наконец спросила Эва.
– Я сотрудник Министерства безопасности, так что адрес я достал. Однако, поскольку по телефону он недоступен, придется к нему поехать.
– Это далеко?
– Часов пять пути. Выехать надо завтра утром.
– Я не могу. У меня до полудня уроки танцев.
– Я заеду за тобой сразу после полудня. Переночуем в отеле, я зарезервирую два номера. А потом рано утром будем у него.
Феликс нервно толкнул дверь и решительным шагом вошел в дом. Одна лямка его коротких штанов зацепилась за ручку двери, натянулась на солидном брюшке и потащила его назад. Он оглянулся и раздраженно ее отцепил. До прихода Теодора оставалось мало времени.
Дом вкусно пах яблочным пирогом и горячим шоколадом.
– А где Эва? – спросил он, окинув взглядом играющую в карты за низким столиком молодежь. Несомненно, ее приятели.
– Наверху, может, в своей комнате, – неторопливо отозвался рыжий парень с умным лицом.
– Я к ней! – сказал Феликс и поспешил к белой лестнице, идущей наверх вдоль стены.
– Не советую, – спокойно и твердо заметил другой игрок.
– Это еще почему? – сразу остановившись, вскинулся Феликс в досаде, что какой-то посторонний мальчишка осмелился диктовать ему, как себя вести.
– У нее в доме постоянное движение: кто-то уходит, кто-то приходит, на первом этаже вечный гвалт… но верхний этаж – святыня. И это надо уважать.
Феликс с минуту помедлил:
– Ладно, раз уж вы так близко знакомы, передай ей, что я хочу ее видеть.
Парень медленно и высокомерно поднял голову и укоризненно взглянул на старика:
– Если она ушла наверх, значит не хочет, чтобы ее беспокоили.
Феликс начал терять самообладание:
– Тогда позвоните ей!
– Она не ответит.
– Пошлите эсэмэску хотя бы!
Феликс попытался совладать с гневом, потом отвернулся и, направляясь к выходу, сквозь зубы процедил:
– Вот идиот.
Дойдя до двери, он услышал голос Эвы:
– Феликс, вы как воздушный шар, который вот-вот лопнет. Что на вас нашло?
Он обернулся. По лестнице спокойно спускалась Эва в длинном платье из белой хлопчатой ткани.
– Надо поговорить, – резко сказал он.
– Хорошо, вам ведь никто не мешает…
Он окинул взглядом присутствующих:
– Наедине!
– Пойдемте со мной. И успокойтесь, а то сейчас взорветесь.
Феликс направился за ней в кухню и плотно закрыл за собой дверь. Потом обернулся, встал потверже, чтобы выглядеть внушительнее, и поднял глаза на Эву, которая была на голову выше его.
– Теодор очень встревожен, – сказал он, стараясь как можно яснее передать эту тревогу.
– Почему?
– Не надо тебе возвращаться на Правильную территорию и вести там какие-то расследования.
– Это дедушка попросил вас передать?
– В основном он говорит, что дядю тебе это не вернет.
– Конечно не вернет.
– Зато его самого это очень тревожит.
Она открыла холодильник и достала графин с апельсиновым соком.
– Не вижу причин для беспокойства. Их территория надежно защищена.
