Глаза философа округлились, рот приоткрылся. А я уже кричал, брызжа слюной в лицо специалисту по оккультным наукам:
– Да будет тебе известно, говно собачье, что Иисус – мой любимый персонаж из библии, и если ты и дальше херней всякой заниматься будешь, он тебе жопу на голову натянет, понял?!
И, не останавливаясь, дабы не потерять кураж, тому, что в белом:
– А с теми, кто ставит какого-то там обосцанного Честертона выше Набокова – мне вообще говорить не о чем!
Света попыталась вырваться, но я крепко держал ее руку.
– Ну что, родная,– это я уже ей,– попляшем?
Откуда-то подлетел Толик.
– Ты что? Ты что?– и далее скороговоркой, обращаясь к Свете,– произошло недоразумение, Толик- это я…
– Лжец!– драматично рявкнул я, запрокинув голову и сардонически расхохотавшись в потолок,– Толик- это я!!!
Следом за Толиком рядом материализовался Анатольич, который, обняв за плечи и нашептывая на ухо что-то нежное, успокаивающее, вывел меня на улицу. Вновь оказавшись на холоде, я немного пришел в себя, корявя все известные мне слова поблагодарил Анатольича, и уже почти закурил, но тут мое внимание привлекла странная ситуация, происходящая рядом – в десяти метрах от входа стоял Февраль в окружении агрессивного вида подростков, лет по восемнадцать-девятнадцать. Я подошёл ближе. При виде меня на лице Февраля проступило облегчение.
– Что у вас тут творится?– поинтересовался я.
– А ты ещё кто?– с вызовом огрызнулся один из подростков, судя по всему – вожак стаи.
– Не груби старшим,– вполне себе миролюбиво посоветовал я,– так что происходит?
– Этот,– пальцем ткнули в сторону Февраля,– к моей бабе клеился. Сейчас наказывать будем.
– Я не клеился,– сбивчиво принялся оправдываться Февраль,– я только так, в шутку…
Баба эта стояла тут же, но на почтительном отдалении от ристалища. Кстати, весьма не дурной наружности.
Краем глаза я заметил выбежавшего из кабака Толика – он окинул оценивающим взглядом ситуацию, и снова скрылся в кабаке. Побежал за подмогой?
– Слушай,– обратился я к разгоряченному вожаку стаи,– а где на этой бабе написано, что она – твоя?
– Чего?!
Обстановка накалялась, молодые хищники, судя по всему обитатели заводских окраин, хмурились, сплевывали, то сжимали, то разжимали кулаки, явно готовясь к потасовке. Я сосчитал их – шестеро плюс главарь. Здоровые, блин. И, кажется, почти трезвые. Против меня пьяного, и Февраля, который вообще не боец.
– А вы кто по жизни вообще?– полюбопытствовал один из парней.
– Музыканты.
Тот довольно хрюкнул, видимо, решив, что победа будет лёгкой.
– Не хрюкай,– поучительно изрек я,– а то сопля вылетит.
Не знаю, чем кончилось бы дело, если бы из кабака не выскочили Толик и Полпальца, чье появление произвело на шайку сильное впечатление. На меня, впрочем, тоже, ибо Полпальца был в рясе.
– Покайтесь, пидорасы!– хрипло крикнул он, подлетая к нам.
Дальше все происходило очень глупо и быстро – Полпальца без всяких разговоров обрушил на голову ближайшего парня свой внушительных размеров кулак, отчего молодой хищник сразу сел в снег. Я, не давая вожаку стаи опомниться, ударил его в живот, а в ответ, с другой стороны, кто-то стукнул меня в нос, и я повалился на спину. Когда же я, кряхтя и утирая рукавом сочащуюся из носа кровь, поднялся, поединок был уже закончен – Полпальца держал за грудки дрожащего и несущего на дворовом жаргоне какую-то извиняющуюся ахинею главаря, а вся остальная банда жалась к стене, и, судя по их лицам, продолжать потасовку им не хотелось. Конфликт себя исчерпал.
– Пусти его, пусть идут лесом,– попросил Февраль, кажется, вообще не участвовавший в сражении за свою честь.
Полпальца буркнул что-то, но паренька отпустил, и всю кодлу тут же как ветром сдуло.
– Ну что, по домам?– предложил подошедший Анатольич,– порезвились – и хватит.
– Я останусь,– грустно сообщил Толик,– мне ещё кашу, которую мой дублёр заварил, расхлёбывать предстоит.
– Прости, я не хотел. Так получилось.– Искренне признался я.
– Да ладно,– Толик только рукой махнул,– сам виноват.
– Я такси себе вызываю,– сказал Февраль,– а вы как?
– Я всех развезу,– пообещал Полпальца,– вон мой тарантас стоит.
– Ты же пьяный, как черт знает кто?
– И что?– удивился Полпальца,– не волнуйся, старик, разберемся. Пройдем по ахуенно тонкому льду.
***
Уже отъезжая от кабака, я заметил сквозь окно ту самую красноволосую девушку, что поила меня из фляги, стоящую у входа. Выруливая со стоянки, Полпальца махнул ей рукой, и девушка махнула в ответ.
– Ты что, знаешь ее?– отчего-то я как-то весь напрягся, занервничал.
– Лиску-то?– Полпальца хмыкнул,– кто ж ее не знает.
– Ее зовут Лиза?
– Зовут ее Алиса, а для своих- Лиса, или Лиска.
– Откуда ты ее знаешь?
– Так работаем же вместе. Что, малый, сам-то ее никогда не видел?
Я промолчал.
