Ник поднял глаза, затем откинул голову назад. Сначала он посмотрел на того, кто сжимал его запястье, и кто к тому же оказался сильнее из двух державших его людей. Они вдвоем тащили его по грязи и траве, но один из них был крупнее, сильнее и выше, и вампирский нос Ника чувствовал от него более резкий запах.
Он увидел длинные, чёрные, лохматые волосы, слегка вьющиеся.
Он увидел широкие плечи.
Он увидел татуировки в виде цветных перьев и полых костей.
Он увидел худые руки, длинные ноги, яркие татуировки.
Затем темноволосая голова повернулась, и два разноцветных глаза уставились на Ника с неестественно красивого лица. Та, кто была рядом с мужчиной и держала Ника за другое запястье, пыхтела сильнее, чем высокий мужчина, но Ник тоже узнавал это лицо.
Он попытался произнести её имя, но не смог выдавить из себя ни слова.
Бл*дь. Что с ним было не так?
— В тебе какой-то яд, — прошептал тихий голос рядом с его головой. Эта личность не прикасалась к нему, но он чувствовал её запах. — В пуле есть что-то такое, чего я никогда раньше не видела, — добавил тихий шёпот. — Не обычный токсин, который используют «Архангел» и Ч.Р.У… кое-что похуже. Мы должны вытащить это из тебя.
Ник пытался осмыслить сказанное.
Он понимал каждое слово в отдельности, но каким-то образом их совокупность просто превращалась в его голове в неразборчивую тарабарщину. Он хотел разобрать их и переставить местами, пока они не обретут смысл, но у него это не получалось.
Когда он в следующий раз поднял голову, ещё двое людей схватили его за лодыжки, а двое других оказались по бокам от него.
Он узнавал их всех.
Одно из этих лиц, в частности, было ему так хорошо знакомо, что у него в груди возникла острая боль.
Она смотрела на него с абсолютной яростью в глазах.
Что-то в этой ярости было такиим знакомым, таким успокаивающим, что это лишь заставило его попытаться дотянуться до неё, сначала рукой, которую, как он забыл, уже держали за запястье, а затем всем телом.
— О, нет, ты этого не сделаешь, — яростно прошептала она. — Просто лежи и не двигайся, Ник Танака, или я могу просто забыть, что ты ранен, и треснуть тебя хорошенько.
Он наблюдал, как она вытирает глаза,
Он снова с недоумением наблюдал, как они стали чересчур яркими во второй раз.
— Просто не двигайся, — упрекнула она его всё тем же мягким, как у вампира, голосом, который звучал тише шёпота. — Ничего не делай. Закрой глаза.
— Не могу поверить, что ты кричишь на него прямо сейчас, — пробормотал другой голос.
Великолепная женщина рядом с Ником не ответила.
Она не сводила с него своих потрясающих глаз.
Ник тоже не сводил с неё своего пристального взгляда.
Он всё ещё смотрел на её сердцевидное лицо, на её потрясающие сине-зелёные глаза, приковывающие внимание даже при свете звёзд, когда его разум медленно померк.
***
— Этот женат? Ваш мужчина там?
Женщина поправила корсет, насколько это было возможно, ибо он сидел на ней намертво, разгладила платье и расправила плечи, так что верхняя часть её декольте сразу стала более заметной.
— Он не женат, не так ли? Я никогда не видела его с женщиной…
Выражение надежды в её глазах и ещё более полные надежды нотки в её певучем французском раздражали бы Ника сами по себе.
А так его раздражали не только эти две вещи.
Она была не первой молодой аристократкой, которая обратилась к Нику, предположив, что он каким-то образом приходится Джему роднёй и, следовательно, может говорить о его пригодности для брака.
И правда, за последнее десятилетие Нику удалось обзавестись титулом и землями, в основном для того, чтобы держать людей на расстоянии и останавливать мародёров-грабителей, которые каждые несколько лет наведывались в этот регион, но он ненавидел эту часть всего дела.
По крайней мере, два раза в год Джем объявлял, что им нужно появиться на одном из королевских мероприятий, иначе они рисковали разозлить короля, а ни один из них не хотел с этим связываться. Одно дело — пропускать бесконечные приёмы, балы, зимние пиры и летние турниры, но совсем другое — не присутствовать на свадьбе дочери короля, когда они были официально приглашены.
Теперь, похоже, на них смотрели как на возможных кандидатов многие родители юных дочерей, не говоря уже о дядях и братьях молодых вдов, и даже сам король, который, вероятно, захотел бы женить их ради собственной политической выгоды.
На самом деле, стайка женщин, которые, по-видимому, принимали их обоих за стариков, когда они только слышали их имена и титулы и ещё не видели их лиц, на самом деле были наименьшей из их проблем. В течение последнего десятилетия король Людовик привлекал дворян в Версаль для усиления контроля над аристократией. Ник и Джем ухитрялись избегать этого любыми способами, включая, по крайней мере, одно немного жалкое заявление о болезни.
Теперь весь двор мог видеть, что ни один из них не болен.
Кроме того, они молоды, явно не связаны узами брака в глазах двора и короля, и у них не было поводов держаться на расстоянии.
Боже, им следовало остаться на Лазурном берегу.
К чёрту Париж и Версаль, и особенно к чёрту двор и окружение самовлюблённого Короля-Солнца.
