Я кивнул, но все время думал о федералах, сидевших за нами. Пока мы ели закуски, обновили напитки, отведали ужин и десерт, Эбби прекрасно изображала невозмутимость. Меня все это так злило, что я с радостью оплатил счет и наконец вышел на улицу. Как только мы сели в машину, я выдохнул.
– Пока рано, дорогой, – сказала Эбби. – Подожди, пока мы не доберемся до дома.
Я знал, что она имела в виду. Никаких разговоров в машине. Я нашел свободное место и припарковался, затем обогнул машину и открыл ее дверцу. Держась за руки, мы отошли на комфортное расстояние, чтобы поговорить друг с другом.
– Хотела сказать тебе еще за ужином, у меня появились новости, – проговорила Эбби.
– Что такое? – ответил я, а в голове прокрутились сотни сценариев.
– Адам вышел под залог. Нужно найти способ переговорить с ним. Тайно.
– Когда это случилось?
Она покраснела.
– Несколько часов назад. Я с одержимостью проверяю новости.
Я задумался, стараясь понять, что это значило и что делать дальше.
– Поэтому они сегодня следили за нами. Адам вышел, и они надеялись, что я сразу же пойду к нему. Что, если он не захочет со мной общаться? А если он договорился с ними?
Эбби кивнула и обняла меня.
– Нам нужен план. Нужно сделать все правильно и нужно понять, на чьей он стороне. Что он знает, какие вопросы ему задавали. Что они знают о тебе. – Она подняла голову, встречаясь со мной взглядом. – Но ты прав. Они будут следить за нами, и они рассчитывают, что ты выйдешь с ним на связь.
Я кивнул, целуя жену в лоб.
– Поехали домой. Хочу забраться в постель и обнять тебя.
– Идеальное окончание идеального свидания.
Я заулыбался:
– Идеального? Даже в компании федералов?
Она засмеялась:
– Когда все это закончится и мы заживем обычной жизнью с нормальными свиданиями и разговорами, ты, возможно, устанешь от меня.
Я свел брови на переносице, глядя на Эбби:
– Как я могу устать от своих глаз или рук? Ты часть меня, голубка.
Она встала на носочки и поцеловала меня.
Я уже тысячу раз целовал эту девушку, но этой ночью вкус ее губ напоминал вечность.
Камилла сидела одна за столиком на двоих. На идеальный деревянный квадрат столешницы падали солнечные лучи. Когда я приблизилась, девушка сминала салфетку татуированными пальцами. Я села напротив, но ее лицо все еще было омрачено какими-то мыслями, а попытка улыбнуться вышла вымученной.
– Привет, Эбби, – сказала она тихим голосом.
– Все в порядке?
Она быстро кивнула.
– Спасибо, что согласилась встретиться.
– Как прошел прием у врача?
Камилла посмотрела на свои руки и отложила салфетку, поняв, что почти порвала ее в клочья.
– Идем на поправку. Вот только Трент плохо спит по ночам. Просыпается весь в поту. Почти все время чувствует себя ужасно, но говорит, что я преувеличиваю. Его больше волнует то, что врач сулит ему физиотерапию на ближайшее время. Нервничает, что не сможет больше делать татуировки.
– Он же не сломал руку, – сказала я.
– Запястье. Многое зависит в его работе от запястья.
Я слабо улыбнулась:
– Все будет хорошо. А что насчет тебя? Как голова?
Камилла прикоснулась к бледно-розовому шраму, идущему вдоль линии волос.
– Все еще бывают головные боли. Иногда перед глазами плывет. Но в целом нормально.
– Рада, что с вами все в порядке.
– Знаю… – заговорила она и замешкалась. Взяла новую салфетку, сминая ее так, будто сражалась с ней. – Знаю, что ты винишь меня. Оправдываться не буду. Я сотни раз думала про аварию и чувствовала бы то же самое, что и ты. Он уже пережил ужасную аварию с бывшей девушкой и не хотел садиться в машину. И вот он сел, а я не остановилась. Не замедлилась и не съехала на обочину. Я вела машину дальше – расстроенная, злая и невнимательная к дороге.
Ее слова застали меня врасплох. Она словно прочла мои мысли.
– Трент сказал, что никто бы не смог уклониться от того придурка, который въехал в вас, – смягчилась я.
– Трент много чего говорит, – проворчала Камилла. Она прикоснулась к одной из многочисленных татуировок, которые набил Трентон. – Я повторяю себе все это, но ничего не могу изменить. Так что я не виню тебя в том, что ты злишься на меня, потому что я и сама на себя злюсь. Но обещаю, что буду впредь более внимательна и заботлива и буду учиться на своих ошибках.
– А Томас?
Камилла вздрогнула.
– Ух ты, неудивительно, что Трэвис женился на тебе. Ты идешь напролом. – Я изогнула бровь, и Камилла нервно заерзала, как муравей под лупой в солнечный день. – Что ты хочешь услышать от меня, Эбби?
– Ты все еще любишь его?
– Да. – Она легонько вздохнула, будто совсем не собиралась этого говорить. – Эбби, – сказала она, прикрыв глаза. – Я люблю Трента. Влюблена в него и хочу быть только с ним. Между нами с Томасом все кончено.
– Точно?
Она нахмурилась.
– Что, если бы… Трэвис умер?
Я сердито посмотрела на нее.
Она подняла руки.
– Просто дослушай. Что, если бы он умер, а через несколько лет ты бы встретила человека, который бы заставил тебя испытать то же, что ты чувствовала с Трэвисом? Может, даже сильнее.
– Невозможно.
