– Верно, но а вдруг? Такие у меня чувства к Томасу и Трентону. Томас больше не участвует в моей жизни в этой роли и никогда не будет, но я всегда буду его любить. Когда на моем пути возник Трентон, я просто не могла в него не влюбиться. Поверь мне. Я пыталась.
– Значит, ты не хочешь быть с Томасом?
– Нет.
– А если бы не появился Трентон? – спросила я, скрещивая руки.
– Томас сам закончил наши отношения. Он знал, что ничего не выйдет. Тем более это уже не важно, я все-таки встретила Трента, и это навсегда. Я не хочу остаться с Томасом. Я счастлива там, где я есть.
К нашему столику приблизилась официантка и поставила на стол два стакана воды.
– Привет, я Шэннон. Хотите что-то еще из напитков?
– Кофе, – сказали мы с Камиллой одновременно.
– Конечно, – отозвалась Шэннон, поворачиваясь в сторону кухни.
– Камилла, я очень хочу, чтобы мы поладили. Я люблю Трентона, он любит тебя, а значит, мы одна семья. Я просто…
Она выглядела разочарованной, но не слишком удивленной.
– Ты не доверяешь мне и не можешь за меня ручаться.
– Верно.
– Что ж, возможно, я вырасту в твоих глазах.
– Возможно. Томас и Трентон ведь в тебя влюбились. Значит, есть в тебе что-то удивительное.
– Может, я просто в постели сногсшибательна.
Я поморщилась, и она хихикнула, откидываясь на стуле. Официантка принесла нам кофе и достала блокнот и ручку.
– Завтрак? – спросила Шэннон.
– Блинчики, – сказала я, передавая ей меню. – Яичница средней прожарки. Драники и тосты не нужны.
Шэннон кивнула и посмотрела на Камиллу.
– Просто бекон, поджаренный.
– Отлично, – сказала Шэннон, что-то начеркав, прежде чем принять меню Камиллы.
Официантка снова развернулась и ушла на кухню.
Камилла налила себе молока, добавила сахар и помешала, делая маленькие глоточки и глядя в окно. Она выглядела уже не такой расстроенной, как раньше. Между нами ничего не было решено, но очевидно, что напряжение ушло.
– Кэми, только вот что, – сказала я. – Если бы Трэвис умер, – если бы я смогла влюбиться снова, – то этим человеком стал бы не его брат.
– Значит, ты злишься на меня, потому что я поставила под угрозу жизнь Трента, потому что я была с Томасом, или и то, и другое?
– И то, и другое, – без промедления ответила я.
Камилла кивнула:
– Справедливо. Эбби, я не могу ничего исправить. Можешь просто злиться на меня, но не ненавидеть?
– Я пыталась, – сказала я. – Еще я думала, что ты первая девушка Мэддоксов после меня, и я никого из вас не полюблю.
Камилла улыбнулась:
– Технически ею стала Америка.
– Но это другое.
– Значит, я тебе не нравлюсь и я не особенная. А ты жестокая, Эбби Эбернати.
– Мэддокс, – усмехнулась я. Моя улыбка чуть смягчилась. – И мне такое уже говорили.
– Ты права. Ты первая вышла за одного из братьев. Но что, если бы я была первой? Что, если бы мы с Трентом тайком поженились, а вы с Трэвисом просто встречались бы? А я бы не одобряла этого?
Я задумалась над ее гипотетическими вопросами. Первой мыслью было ответить, что мне все равно, но я бы соврала. Я могла бы это игнорировать, но меня, конечно, терзало бы неодобрительное отношение жены брата Трэвиса.
– Что, если, – проговорила она, – я бы сказала, что ты так часто разбивала ему сердце и встречалась с Паркером, зная, что Трэвис любит тебя…
– Я не знала, что он меня любит, – заметила я.
– Чушь собачья. Ты ведь не глупая, так не надо притворяться.
– Я думала, что я для него просто новое увлечение. Если честно, я считала, что со мной что-то не так. Он как-то раз сказал, что не хочет спать со мной, потому что я ему слишком нравлюсь. Я была уверена, что останусь в дружеской зоне.
Камилла усмехнулась:
– Помню, как же. Это его несколько месяцев терзало. Но все закончилось идеально, правда же?
Я пожала плечами.
– Похоже на то.
Стараясь разобраться в чувствах, я поковырялась в ногтях.
Камилла привела веские аргументы. А с ней было не так уж скучно. Но меня все еще что-то беспокоило.
– Ты мне чего-то не говоришь. Возможно, никому не говоришь. Я все еще не могу отделаться от чувства, будто что-то не так. Если ты со мной не полностью честна, давай расставим все точки над «и» и начнем с нуля.
Глаза Камиллы заблестели от слез.
– Черт, – сказала я. – Что такое?
– Как? Ты что, медиум?
Я сощурилась.
– Почему ты не говоришь мне? Почему не говоришь Тренту?
Она облокотилась о стол, взяла мою салфетку и поднесла к лицу, из ее глаз потекли слезы.
– Я ничего не собиралась говорить.
– О чем ты, черт побери?
– Я… э… я была… беременна. Врач сказал, что, скорее всего, я потеряла ребенка во время или после аварии. Он назвал мне два варианта: дождаться выкидыша естественным путем или провести операцию. Я решила не травмировать Трента, поэтому выбрала операцию. Он… не знает. И никогда не узнает.
– Что? – спросила я, пытаясь осознать услышанное. – Ты беременна?
– Была.
Я посмотрела на ее живот, не в силах скрыть эмоции. У меня не было никогда братьев или сестер. Все связанное с беременностью казалось чем-то совершенно далеким. Она была первая девушка из моих знакомых сверстников, кто оказался в такой ситуации.
– Кэми, ты не можешь скрыть от него такое.
Она покачала головой:
