Ваня обнаружил, что за созерцанием сияющего великолепия не заметил, как дошёл до лавки, которую уже много лет муж Дуняши держал. Хотя, пардон, если верить здоровенный неоновой вывеске с изображением женского и мужского силуэтов по обе стороны от названия, которую два пьяненьких мужика над входом крепили, это уже не текстильная лавка. Это сарапульский филиал их семейного модного дома…
— Вечер добрый, Осип Витальевич, — поздоровался Иван.
— А? — Осип резко обернулся, сфокусировав взгляд на говорившем. — Это Вы, Иван Федорович? Не знал, что Вы в городе! Рад Вас видеть. Как Ваше здоровье?
— Как всегда прекрасно! Как-никак, а статус обязывает! — усмехнулся Лудильщиков, представ себе сопливого и с хроническим кашлем Высшего Целителя. — Как Дуняша? Как дети?
— Вашими молитвами! Все хорошо. Сейчас как раз от работ перерыв взяла, отдыхает, решила с детишками побыть в нашем столичном доме!
— Это славно! А скажите, Осип Витальевич, не связан ли её внезапный отдых с неким Анджеем Войтовским?
Собеседник переменился в лице и принялся взглядом камни в мостовой пересчитывать
— Вижу, что связан! И когда Вы об этом собирались сообщить мне или моему секретарю?
— Да о чём говорить⁈ Шут он гороховый, а не проблема! Тем более, что (Хвала небесам!) все уже само собой разрешилось…
Про «само собой» Иван решил промолчать, а вот про «разрешилось»…
— Вы правы! Все решилось! Этот… — Лудильщиков попытался подобрать подходящее и при этом цензурное определение, — нестандартно одаренный в аспекте интеллекта субъект подкараулил недавно меня у входа в питерский особняк и попытался пристрелить, дабы отомстить за все унижения и поругания…
На этом моменте Ваня сделал небольшую паузу и укоряюще посмотрел на стоящего перед ним мужчину. Всё же за сестру он сильно переволновался, и будь они не при свидетелях, высказался бы куда как более экспрессивно. А тут приходится довольствовался выразительными взглядами. Хотя… может, впредь быстрее соображать начнёт! Иван мгновенно установил с собеседником ментальную связь и продолжил: «Хорошо, что он ко мне пришел! А если бы он решил у Вашего дома караулить? Если бы ему попался не я, а Дуня? Или гувернантка с детьми? Он ведь с револьвером пришел, причём применить его не постеснялся!»
Зять при установлении ментального контакта дернулся, побледнел, видимо, представляя возможные последствия от озвученных Иваном перспектив, и сжал руки в кулаки.
«Я тотчас же доставлю супругу с детьми в Сарапул, найму охрану…»
«В этом уже нет нужды. С Вашим „модным недоброжелателем“ я уже разобрался, просто хочу напутствовать на будущее, чтоб впредь Вы не стеснялись и держали меня в курсе всех подобных проблем. Даже если считаете, что дело не стоит серьезного внимания. В вопросе безопасности близких мелочей быть не может!»
— А всё-таки знатную вывеску Вы придумали! — рассмеялся Лудильщиков, а то на их молчаливое стояние друг напротив друга даже пьяные монтажники коситься начали.
— Ваши же и постарались! — подхватил зять. — Это творение молодых дарований из артефакторной мастерской, разве не признали⁈
Обменявшись на прощанье парой фраз с родичем, Иван двинулся дальше, оставив того с его вывеской.
Ваня привычно поймал себя на мысли, что общение с мужем Дуняши у него лёгкую неловкость вызывает (и было подозрение, что чувство это взаимно). Может, разница в возрасте влияет? Или внезапно изменившийся статус Ивана и его семьи? Вот и старались держаться друг от друга на почтительной дистанции. Но помогать родичу были готовы вполне обоюдно, а не это ли главное в жизни?
— О! Они таки его завершили! — продолжая прогулку, Иван упёрся в новое здание из серого камня, над которым большими (неоновыми!) буквами было написано: «Сарапульское частное училище стихийной боевой магии».
Это местные боевые маги проявили инициативу и на паях (скинувшись средствами, а так же выделив из своих рядов практиков-наставников по магическим дисциплинам) основали новое учебное заведение. Причём обучение уже начать планировали, несмотря на то, что к концу лета ввести в эксплуатацию центральный корпус не успевали.
Ивана об этом знал, ибо как же граф Лудильщиков, да не поучаствует в благом начинании?
Окинув неторопливым взглядом монументальное строение, Лудильщиков задумался. А если в его детстве в городе было бы такое учреждение? Он, пожалуй, и не уехал бы никуда… Как тогда сложилась бы его жизнь?
За такими философскими размышлениями он и добрался до своего имения.
— И что это я прохлаждаюсь? У меня же там занятный пациент имеется! — вспомнил Иван, переступив порог родного дома. — Нужно, наконец, найти его душу и запихать обратно в тело.
Правда, как выяснилось, провернуть подобную операцию не представлялось возможным, ибо больной пришёл в себя сам.
— И где же он? — поинтересовался Лудильщиков. Хотелось ему все же выяснить, что же там вызывало затруднение.
— Так он ушёл сразу, как очнулся… — развел руками фельдщер, отвечающий за лазарет в имении.
