На архитектурный меня не взяли — ни я, ни мама не сообразили взять бумажку в Академии, что я там учился — может, тогда бы и приняли. Поступил я на строительный факультет и стал студентом ЛИСИ — до Революции он назывался Ея Императорского Величия Марии Федоровны Институт Гражданских Инженеров, во как!
Мама поехала в Воркуту к отцу и Ингочке, надолго, жить там и работать рядом с ними, а я опять с моей любимой бабушкой! Началась студенческая жизнь, и стихи пришлось отложить…
Лекции — это не уроки, ребята скрипят перьями — записывают что-то за лектором— конспекты делают. Можно тихонько выйти покурить под монотонный речитатив лектора, можно и вздремнуть, договорившись с соседом о стрёме. Однажды, по-моему, уже на следующий год, профессор математики, Исидор Палыч, застукал всё-таки меня. Подходит и говорит «Я понимаю Ваше состояние, но попросил бы Вас не очень громко храпеть». Замечательный был человек, только благодаря ему многие инженерные задачи мне удавалось потом легко решать. Практические занятия интереснее, правда, всё зависит от преподавателя и предмета.
Первый год пролетел без особого труда, зимняя сессия прошла без потерь, но весеннюю сессию проходить не пришлось — моя бабушка, я так её любил, тихонько, на 75-м от роду году, заснула ночью навсегда. Мои друзья, Юрка с Олешкой, помогли мне и с гробом, и с машиной, и с кладбищем — тогда всё это было не так просто, как сегодня, огромное спасибо им, один бы я не справился так. Незадолго до смерти бабушка достала из своего сундучка и дала мне иконку с ликом Христа на ней. «Когда я помру, — сказала она, — положи мне это в гроб, это был честный, кристальной души, святой человек, а все остальные, что были около и потом — мошенники». Она всегда говорила, что ни на небе, ни ещё где-нибудь Бога нет. Бог есть только в наших сердцах, если Он там, а если Его там нет — горе тому и кто рядом с ним.
Похоронил я бабулю мою на Серафимовском, а сам пришёл в Деканат со справкой о её смерти, чтобы пояснить причину отсутствия на сессии. Секретарь спросила, буду ли я сдавать сессию осенью или останусь на второй год. Всё лето корпеть над конспектами? Дудки! Конечно, на второй год!
И покатилось ещё одно безоблачное, но уже не военное, лето. Больше всего времени проводим мы с друзьями и подружками в Летнем Саду и на Кировских Островах. С Игорёчком, новым моим дружком и его отцом плывём по Средней Невке, отец рассказывает про войну, но помалкивает, почему он ушёл из дому. Не он один такой, вот у Лёни тоже нет отца, ходим к нему «Голос» слушать, мать одна дома, готовит нам картошку с луком. Война многих развела. У моей бывшей подружки отец тоже ушёл, комнатку дочке оставил…
На фото: «Моя бабушка — Шамовская Мелания Густавовна»
