12 часов, обед, захожу в
По дороге домой, в Москве, попрощался с родственниками, купил подарки, этюдник — подумал, там порисую. Дома всё кипит, Лёнька тоже уехал, сообщил из Нью-Йорка: ничего не берите, мебель здесь на улице подберёте, а всякого барахла можно накупить по дешевке на флимаркете — барахолке по-нашему. А Нинуля уже «достала» финский кабинет с диваном, креслами и книжными шкафами и ещё отдельно югославские полочки, застеклённые — друзья пришли, всё запаковывают.
После роскошной коробки конфет, в ОВиРе полный порядок: визы получили, паспорта и по 500 рэ за отказ от советского гражданства отдали, 100 рэ на 90 долларов каждому поменяли, всё! Книжки я отнёс на Почтамт, отправил Юрке — он уже в Денвере — но не все, разрешено только изданные после 1946 года, сказали.
Незадолго до Нового 80-го звонят воркутяне: мы тут в «Астории» собрались, приходи, когда ещё увидимся. Да и загорать хватит — полно дел, пора и честь знать, возвращайся! Ну как было не прийти! Вошли мы с Ниной в зал — сидят знакомые ребята, с ними Коля, зампредгорисполкома, — видите, указывая на нас, а говорили, что они уехали, вот они, здесь! Не могу вернуться, — говорю, — работаю здесь, завод строю, что было правдой на тот момент, уж очень не хотелось говорить им, с которыми проработал столько лет, что это последняя встреча и мы больше никогда не увидимся. Мы заторопились, дети, мол, и вскоре, не дожидаясь окончания этого моего последнего «производственного совещания», ушли, но горечь от обмана осталась до сих пор.
На Московском вокзале, в таможне, мужики контролёры, насмешливо улыбаясь, спросили: «Что, рабочий класс, — я был в своём чёрном, промасленном кожухе, — и куда ж вы теперь направляетесь делать революцию?» Прошмонали без особых проблем, только у Мелечки не захотели принять её любимую куклу, заподозрили, поди, золото и драгоценности запрятаны внутри, но Маланья пустила такую слезу, что и у контролёров, да и у всей таможни, дрогнули сердца и наше прошмонованное, в ящиках, отправилось в Израиль. А куда же ещё? Не в Штаты ведь приглашали!
Снова поехал в Москву, принёс в Голландское посольство, для отправки в Израиль, наши дипломы, трудовые книжки и прочее, что не разрешалось брать с собой, голландцы занимались этим по просьбе Израиля, пока советские их ненавидели. Возвратившись, купил у «Аэрофлота», что на Невском в дожеского вида бывшем банке, билеты в Вену. Как были правы возвращённые из Афгана наши горняки, подтолкнув меня — в тот же день, когда нам дали визы, наши доблестные «интернационалы» ворвались туда, и визы перестали давать ещё долгое время.
Зима, 3-е февраля 80-го, очень холодно. Подъезжаем в
