Под парижским солнцем идет автобус с платформой, он пересекает серебристую Сену, где лежит нараспашку треугольная площадь Дофин, едет по мосту Искусств, и женщины с алой помадой и холеными ногтями победительно красивы, автомобили снуют туда и сюда, их водители курят, выложив локоть на окошко, а мимо прогуливаются американские солдаты, разглядывают француженок на таких каблуках, что улетает сердце, и с колечками на каждом пальце, цветастые платья утягивают талию и поднимают грудь, а воздух в столице все теплее с каждым днем, липы укрывают сенью тротуары, дети возвращаются домой со школьными ранцами на спине. Автобус следует своим маршрутом, с правого берега на левый, от Восточного вокзала до отеля «Лютеция», и все — автомобилисты, спешащие домой, продавцы на пороге лавок, прохожие со своими обычными заботами — все они замирают, когда в автобусе впервые появляются эти существа с ввалившимися глазами, торчащими надбровными дугами и странным взглядом. С неровно обритыми головами.
— Возвращают только мужчин?
Есть и женщины, но их не узнать без волос и при такой худобе. Некоторые больше не смогут иметь детей.
Поезда с востока час за часом прибывают на разные вокзалы Парижа, иногда приземляются самолеты — в Ле-Бурже или Виллакубле. В первый день депортированных встречали на платформе с фанфарами, большой помпой, устроили им целую церемонию с «Марсельезой», парадным строем и полным духовым оркестром. Первыми вышли узники лагерей смерти, затем военнопленные и, наконец, те, кто отбывал трудовую повинность. Первый день.
Они выходят с вокзала и поднимаются в автобусы — те же автобусы, что несколькими месяцами ранее перевозили задержанных во время облав сначала в транзитные лагеря, а сразу потом — в вагоны для скота.
«Но у нас правда нет других вариантов», — говорят депортированным. Они стоят внутри, прижавшись друг к другу, и смотрят в окно на проплывающие мимо столичные улицы. Некоторые впервые видят Париж.
Они видят, как парижане, мимо которых проезжает автобус, замирают и смотрят на них, как прохожие и автомобилисты на несколько секунд забывают о своих проблемах и гадают, откуда в городе эти странные существа с бритыми головами и в полосатых пижамах. Словно из другого мира.
— Вы видели? Это автобусы с депортированными.
— Могли бы сначала помыться.
— Почему они одеты как каторжники?
— Им же выдают деньги, сразу по прибытии.
— Ну тогда еще ничего.
И жизнь продолжается.
На светофоре какой-то пожилой человек, ошеломленный этим ужасным видением, протягивает им пакет со спелой вишней. Он поднимает его к окну автобуса, и десятки худых как палки рук с костлявыми пальцами хватают вишни, утягивают их вверх.
— Не надо кормить депортированных! — кричит женщина из Красного Креста. — У них желудки не выдержат!
Депортированные знают, что для их животов это чистый яд, но соблазн слишком велик.
И автобус снова трогается в путь, к Левому берегу Сены и площади Сен-Мишель, к бульвару Сен-Жермен. А вишня не удерживается в животах и вытекает с другой стороны.
— Могли бы держать себя в руках, — говорит кто-то из прохожих.
«Могли бы есть аккуратней», — думает другой.
— Какая вонь, могли бы хотя бы помыться.
А один не захотел садиться в автобус, потому что узнал его. Точно такой же автобус вез его из Парижа в Драней. И он тихонько проскользнул в боковой выход с Восточного вокзала на улицу Альзас, это раньше главного портала. И вот он стоит и не понимает, где оказался, он потерялся в Париже.
— Что с вами, месье, вам нужна помощь? — спрашивает кто-то из прохожих.
Он качает головой: нет, главное, чтобы его не отвели обратно в автобус. И вот уже возле него собирается кружок из добрых и заботливых людей.
— Месье, вы неважно выглядите.
— Не напирайте на него, дайте человеку воздуха.
— Я позову полицейского.
— Месье, вы говорите по-французски?
— Надо его покормить.
— Я сейчас куплю еды и вернусь.
— У вас есть документы? — спрашивает подошедший жандарм.
Человек ужасно пугается при виде мундира. Но жандарм добрый, ему кажется, что этого беднягу лучше отвезти в больницу. Он никогда не видел людей в таком состоянии.
— Месье, пойдемте со мной, вас отвезут в хорошее место и там немного подлечат. У вас есть карточка депортированного?
