Жорж назначил мне встречу на Лионском вокзале, всегда сулящем солнце, лето и каникулы. Я по дороге зашла в аптеку купить тест на беременность, но не сказала об этом Жоржу. В поезде он сообщил мне программу на выходные, она оказалась насыщенной. В Авиньоне у вокзала ждала арендованная машина, затем мы должны были оставить вещи в отеле в Бонньё, ехать в часовню, где нас ждала студентка искусствоведческого факультета, чтобы провести по выставке работ Луиз Буржуа. Ради Луиз Буржуа он и решил отметить мое сорокалетие поездкой в Бонньё. После экскурсии мы должны отправиться обедать в верхнюю часть деревни, откуда открывается панорамный вид на всю окрестность. А на сладкое была запланирована прогулка по виноградникам и дегустация вин.
— А потом — сюрприз.
— Но я не люблю сюрпризов… Жутко боюсь всяких неожиданностей.
— Ладно. Значит, посреди виноградников и дегустации вин совершенно неожиданно появятся торт и свечи.
Уик-энд с днем рождения начинался прекрасно, мне было хорошо с Жоржем, хорошо ехать в поезде, увозившем меня на юг. Я точно знала, что беременна, я узнавала телесные ощущения, но хотела сделать тест на обратном пути в Париж, в туалете поезда. Если тест будет положительным, эта новость очень украсит наш воскресный вечер. А если нет — выходные не будут испорчены разочарованием. На вокзале ждала арендованная машина, мы отправились в сторону Бонньё; Жорж сидел за рулем, я достала солнцезащитные очки, чтобы смотреть по сторонам. Впервые за долгое время я думала только о том, что рядом — любимый человек, я воображала, как мы будем жить вместе, какими родителями можем стать. И вдруг что-то приковало мое внимание. Я попросила Жоржа остановить машину и вернуться назад. Мне хотелось еще раз взглянуть на фабрику по производству цукатов, стоящую на дороге в Апт, которую мы только что проехали. Этот желто-оранжевый фасад с романскими аркадами показался мне странно знакомым.
— Жорж, я десятки раз ездила мимо этого места.
А потом знакомым стало казаться все. Апт, Кавайон, Лиль-сюр-ла-Сорг, Русийон. Эти деревни всплывали из прошлого, они были названиями из моих детских каникул у бабушки. И тут я вспомнила, что Бонньё, где Жорж забронировал отель, это тоже деревня, куда я ездила с Мириам.
— Я отлично знаю Бонньё! У бабушки там жила подруга с внуком моего возраста.
Вдруг четко вспомнилось все: и что внука звали Матье, и что у них был бассейн, и что Матье умел плавать, а я — нет.
— Мне было стыдно, потому что мне надевали надувные нарукавники. Потом я упросила родителей научить меня плавать…
Из окна машины я вглядывалась в каждый дом, в витрину каждого магазина — так пытаются разглядеть в старике былые черты молодого человека. Все это было так странно. Я достала телефон, чтобы посмотреть карту местности.
— Что ты ищешь? — спросил меня Жорж.
— Мы в тридцати километрах от Сереста, деревни моей бабушки. Той самой, куда Мириам отправила Лелю жить и где она сама поселилась после войны, когда вышла замуж за Ива Бувери. Сереет, деревня, где в детстве я проводила каникулы. Я не возвращалась сюда с тех пор, как умерла бабушка. Прошло двадцать пять лет.
Мы подъехали к отелю, и я с улыбкой посмотрела на Жоржа:
— Знаешь, что именно доставило бы мне огромное удовольствие? Возможность погулять по Сере-сту! Мне хочется найти домик, где жила бабушка.
Жорж засмеялся: он столько времени потратил на то, чтобы распланировать этот особенный день! Но по доброте душевной согласился. Я порылась в сумке и вытащила блокнот, который носила с собой повсюду.
— Что это? — спросил меня Жорж.
— Блокнот, куда я записываю все детали, которые могут пригодиться в поисках. В деревне есть люди, знавшие Мириам, вдруг я их встречу…
— Едем туда, — тут же откликнулся Жорж.
Мы снова сели в машину и отправились в путь. И тогда Жорж попросил меня рассказать ему о Мириам, о ее жизни, о том, какой я ее запомнила.
— Очень долго, лет, наверное, до одиннадцати, я думала, что наша семья родом из Прованса.
— Я тебе не верю, — засмеялся Жорж.
— А как иначе! Я думала, что Мириам родилась во Франции, в этой самой деревне, лежащей на Домициевой дороге, куда мы приезжали каждый год на каникулы. И еще я думала, что Ив — мой дедушка.
— Ты не знала о существовании Висенте?
— Нет. Как тебе сказать… Все было так расплывчато… Мама не говорила: «Ив — твой дедушка». Но она и не объясняла, что дедушка — совсем другой человек. Понимаешь? Я прекрасно помню, как в детстве, когда меня спрашивали, откуда родом мои родители, я отвечала: «По отцовской линии — из Бретани, по материнской — из Прованса». Я была полубретонкой, полупровансалкой. В жизни так бывает. Мириам никогда не касалась в разговоре воспоминаний, которые могли бы как-то это опровергнуть. Она ни разу не сказала «как-то раз в России», или «когда мы ездили на каникулы в Польшу», или «вот в детстве, в Латвии», или «у бабушки и дедушки в Палестине». Мы не знали, что она бывала во всех этих местах.
