— Она была права. Во Франции доля евреев, спасенных от депортации во время Второй мировой войны, была выше, чем в других странах, оккупированных нацистами. Но вернемся к твоему вопросу: нет, евреев не сразу стали депортировать семьями. Начали с того, что в сорок первом году депортировали только мужчин в расцвете сил. В основном польского происхождения. Это называлось «получить зеленую повестку». Потому что приказ явиться мужчины получали в виде зеленого билета. А потом их увозили навсегда. Сначала брали трудоспособных мужчин, чтобы люди верили, что их отправляют на работы. Исчезали молодые отцы семейства, студенты, кто покрепче из рабочих и так далее. Эфраиму было уже за пятьдесят, то есть его это не коснулось. Так устраняли в первую очередь сильных мужчин. Тех, кто мог драться, кто умел пользоваться оружием. Видишь, ты сказала, что не понимаешь, почему люди не сопротивлялись, почему заживо дали себя похоронить, и тебе невыносимо так думать… Так вот, получившие зеленую повестку не сдавались безропотно. Во-первых, почти половина не явилась по вызову. Во-вторых, те, кто явился в пункт сбора, тоже сопротивлялись. Многие сбежали — или пытались бежать — из французских пересыльных лагерей, куда их поместили. Я читала рассказы о побегах, о страшных драках с лагерными надзирателями. Из трех тысяч семисот арестованных «зеленых» почти восьмистам удалось бежать, пусть даже большинство из них были арестованы повторно. Был расчет заставить людей поверить, что евреев собираются просто интернировать, а потом отправить на работы куда-нибудь во Францию. Но не убивать. В общем, их уподобляли военнопленным. А потом, мало-помалу, взялись за молодых, таких как Жак и Ноэми, а затем за людей с другим гражданством, и постепенно выгребли всех до единого, молодых и старых, мужчин и женщин, иностранцев и неиностранцев… даже детей. Я отдельно упоминаю детей, поскольку ты наверняка знаешь, что немцы собирались сначала депортировать родителей, а потом детей. А правительство Виши хотело избавиться от еврейских детей как можно быстрее. Французы высказали германской администрации пожелание, чтобы конвои, отправляемые в рейх, включали также и детей. Так и написано, черным по белому. Немцы вроде бы даже придумали кодовое название для этой операции по ускорению процесса депортации евреев Западной Европы — «Весенний ветер». Первоначальная идея была арестовать всех в один день — в Амстердаме, Брюсселе и Париже.
— Всех в один день! Вот он, безумный размах антисемитской мечты: арестовать всех евреев Европы одновременно, в один и тот же час!
— Однако осуществить задуманное оказалось сложнее. Седьмого июля сорок второго года в Париже была организована встреча представителей двух стран. Немцы изложили свой план. Французам предстояло претворить его в жизнь. В рамках этой операции среди прочего планировалось отправлять по четыре эшелона в неделю, по тысяче евреев в каждом. То есть на восток отправлялись шестнадцать тысяч евреев ежемесячно, цель — выполнить за один квартал план депортации из Франции первого контингента в сорок тысяч евреев. Я не ошиблась: первого контингента — потому что на сорок второй год была поставлена задача депортировать из Франции сто тысяч евреев. Назавтра после этой встречи командование жандармерий в различных департаментах Франции получило следующий приказ — я читаю тебе циркуляр так, как он был написан: «Все евреи в возрасте от восемнадцати до сорока пяти лет включительно, обоих полов, польского, чехословацкого, русского, немецкого и ранее австрийского, греческого, югославского, норвежского, голландского, бельгийского и люксембургского подданства, а также лица без гражданства подлежат немедленному аресту и депортации в транзитный лагерь Питивье. Не подлежат аресту евреи, признанные по внешним признакам калеками, а также евреи — выходцы из смешанных браков. Все аресты должны быть завершены до двадцати ноль-ноль тринадцатого июля. Арестованные евреи должны быть доставлены в транзитный лагерь к двадцати ноль-ноль пятнадцатого июля — это крайний срок».
— Тринадцатое июля — день ареста детей Рабиновичей. Ноэми девятнадцать лет, и она подходит под их критерии. Но Жак? Ему всего шестнадцать с половиной, а ведь в документе указано восемнадцать, — вообще-то администрация должна соблюдать правила.
— Совершенно верно. Ты права. Жака, по идее, не должны были брать. Но у Французского Государства своя проблема. В некоторых департаментах количество евреев, подлежащих депортации, недотягивало до установленного немцами плана. Помнишь, что я тебе говорила? В эшелоне — тысяча евреев, четыре состава в неделю. И так далее. Поэтому отдается неофициальный приказ о расширении возрастных рамок для арестуемых евреев — до шестнадцати лет. Думаю, именно так Жак оказался в списке.
— А Мириам? Что было бы с ней, если бы она в тот вечер вышла к немцам?
— Забрали бы вместе с братом и сестрой, чтобы выполнить…
— …Поставленный план.
