Почтовая открытка полностью

Это правда: мне часто выпадала удача. Звезда? Я никогда ее не носила. «Мартиниканский ром» в Сен-Жермен-де-Пре. Не помню, был ли у меня в паспорте красивый красный штамп «еврейка», или полицейским хватило моей фамилии? Проверка документов, поздний час, около восьми часов вечера. Евреям полагалось соблюдать комендантский час, и потому — арест и отправка в полицейский участок на улице Аббатства. Провела ночь на плече у милейшего парня, кажется сутенера, итальянца, а утром пешком, без наручников и всяких церемоний агент в штатском доставил меня в полицейское управление на острове Сен — Луи. Тем, кто мог заплатить, приносили кофе. Я была там с толстенной испанкой, которая вовсю честила французов. У меня было немного денег. Когда официант из кафе вернулся за пустыми чашками, он взял записку, которую я сунула ему с несколькими банкнотами на чай. «Это все, что у меня есть, — прошу вас позвонить по номеру… сообщить о том, что я здесь, в префектуре». Я провела ночь там, а в воскресенье утром за мной пришел полицейский: «Мне поручено отвезти вас на вокзал. Деньги на билет у меня». Я не смогла зайти домой. Полицейский разрешил написать мужу. Он вернул мне документы, и я поехала с вокзала в Лефорж.

— Помнишь? Я просила тебя запомнить дату: тринадцатое июля тысяча девятьсот тридцать третьего года — день идеального счастья?

— День награждения лучших учениц лицея имени Фенелона…

— А теперь — ровно девять лет спустя. Тринадцатое июля тысяча девятьсот сорок второго года. В Лефорже.

Жак благополучно окончил первую часть бакалавриата, — надев пиджак с нашитой желтой звездой, он съездил узнать результаты в Эврё. Вернувшись, он вместе с Ноэми отправляется на велосипеде к Колетт, чтобы сообщить ей радостное известие.

День жаркий. Все трое прекрасно проводят время. После замужества сестры ее место в молодежной компании занял Жак. Ноэми нравится этот новый неожиданный союз. Она лучше узнает младшего брата с его жизнерадостным характером. Колетт раздумывает, не оставить ли друзей ночевать у себя, но решает, что все же не стоит.

По дороге домой Жак и Ноэми останавливаются на деревенской площади Лефоржа. Там готовятся к вечерним танцам: ставят эстраду, развешивают фонарики.

— Может, сходим сюда ненадолго после ужина? — спрашивает Жак у Ноэми.

Она насмешливо ерошит волосы младшего брата. Жак ворчит и уворачивается. Он терпеть не может, когда гладят по голове.

— Ты и сам знаешь ответ.

Они возвращаются в родительский дом, предварительно сложив пиджаки на багажники велосипедов так, чтобы не видно было звезды. И как раз вовремя. Мимо едет мотоцикл с немцами, а уже комендантский час.

На ужин Эмма сумела приготовить из ничего вкусную еду, она накрывает красивый стол под деревьями: надо отметить успехи Жака. С тех пор, как он решил стать агрономом, он учится не хуже сестер.

Эмма украшает стол цветами — аккуратно раскладывает их дорожкой по длине стола. Здесь и Мириам. Она не возвращалась в Париж с момента своего чудесного освобождения из тюрьмы. Вся семья ужинает в саду за домом. Вот они сидят впятером на тех же местах, которые занимали за столом в Палестине, в Польше, позже — в Париже на улице Адмирала Муше: этот стол — их челн. Ночь медлит, все никак не наступает, воздух в саду полон сладкого дневного тепла.

Вдруг вечернюю тишину прорезает гул мотора. Приближается машина — нет, две. Разговоры в саду смолкают, все настораживаются и застывают, как испуганные животные. Каждый ждет, что звук отдалится, затихнет. Но нет. Он не становится тише, он нарастает. Сердца сжимаются. Все пятеро сидят затаив дыхание. Слышен стук дверей и цоканье сапог.

Под столом ладони тянутся друг к другу, пальцы сплетаются, и рвутся от боли сердца. Внезапный стук в дверь, дети вздрагивают.

— Всем сохранять спокойствие, я открою, — говорит Эфраим.