Пока Ник и Павел раздумывали, как нам лучше добраться до Сельвика, Луиджи, хищно мигая кристаллами, громко щелкал челюстью, что означало внутреннюю борьбу между его субличностями. Наконец красный глаз потух и победившая часть старого черепа, воинственно воззрившись на меня зеленым оком, произнесла:
— У меня есть три минуты! Ну! Рассказывай, как ты смогла укротить луэ? И что с твоим глазом?
Я с интересом и словно в первый раз разглядывала диковинный артефакт, в который Островные смогли заключить человеческую память.
— С глазом? Не знаю… А насчет кристалла… Луиджи, как можно укротить ветер? Или гром? Никак. Снимай свои показания, если надо. Я не против.
— Я уже попробовал, — кисло сообщил он мне, — и прибор тебя совсем перестал видеть. Сигнал пропал. Ерунда какая-то, если честно.
— Ерунда не ерунда, — сказал Ник, который выходил на палубу и, спустившись обратно в кают-компанию, услышал наш разговор, — а есть и хорошие новости: скорость джонки восстановилась!
— Отлично! — обрадовалась я. — Тогда полетели в Сельвик.
Джонка летела на огромной скорости. Ник разогнал корабль так сильно, что на палубе было тяжело стоять, приходилось крепко держаться за поручни, чтобы ненароком не снесло ветром.
Луиджи обещал, что недалеко от Сельвика нас будет ждать подмога. Вот только точных координат встречи мы так и не получили: связи с Островными не было. Ник, судя по его лицу, сильно жалел, что уступил Луиджи и не вернулся на Острова, но ослушаться приказа так и не решился.
Чтобы не привлекать внимания, джонку оставили далеко от Сельвика: Ник постарался как можно надежнее спрятать драгоценную любимицу. Дальше нам предстояло идти пешком.
— Постарайся выжить, — всю дорогу твердил мне Павел. — Мы не воины и не готовились к таким событиям. Держимся за Ника: он опытнее, хоть и моложе.
Я лишь молча кивала. Меня потряхивало от страха, и единственное, что меня утешало — надежда на то, что подмога найдет нас раньше, чем отряды наемников Архейской лиги, которые скорее всего контролировали все подходы к Сельвику.
— Сельвик — крупный и богатый город, — рассказывал Павел, пока мы топтали сапогами дорожную пыль. — Народу там много, но укреплений почти нет. Такая вроде как площадка для торговли с Лигой: перевалочные базы, склады, огромный рынок. Похоже, все считали, что Лига нам не страшна. Мол, партнеры же. Ага, как же! — фыркнул он. — А в итоге вышло так, что заходи и бери что хочешь. Почему там не было мощных крепостных стен? Глупость страшная!
— А смысл в этих стенах с такими чиновниками? — пожала плечами я. — Наместник сам все сдал.
— С этим не поспоришь. К сожалению, люди везде одинаковы, в любом мире.
Мы шли по какой-то лесной тропе, ориентируясь по карте Ника. Точнее, нас вел Ник, а мы плелись за ним, с руганью продирались через кусты и с тоской вспоминали теплую уютную джонку.
К вечеру, когда мы наконец сделали привал, я заснула, едва завернувшись в тонкое, но удивительно теплое одеяло, которое мне выдал Ник. Засыпая, я желала только одного: чтобы нас как можно скорее нашли те, кто должен был помочь нам спасти Игната и Марию.
Меня разбудил хруст сухих ветвей где-то неподалеку. Павел, дежуривший ночью и задремавший было на своем посту, немедленно проснулся, резко сел и поднял арбалет.
— Энти, — услышала я чей-то старческий голос, — ты перебудишь весь лес. По крайней мере ты уже напугал усталых путников.
Охвативший меня ужас мгновенно согнал сон, и я осторожно приоткрыла глаза.
— Не надо стрелять в нас, добрый человек, — насмешливо сказал Павлу тот же голос. — Мы простые тэнлунги, держим путь в Алайю, в свой храм. О, не стоит вставать, добрые люди, продолжайте лежать на земле! Мальчик, вытащи руки и положи на грудь, чтобы я их видел. Хм, ты такой рыжий, словно твоя мать, когда носила тебя, объелась сладкого тхели. А ты, дитя, — теперь голос доносился откуда-то сверху, — можешь присесть: негоже юным шени лежать на холодном камне!
Я прищурилась, пытаясь разглядеть незнакомца, но тщетно: солнце било мне прямо в глаза.
— А что за храм находится в Алайе? — хрипло спросил Павел.
— О, — обрадованно ответил незнакомец, — конечно, Храм Тэнлу, который еще называют Храмом Сердца мира. У него белые стены и прекрасные громкие колокола. Сейчас они звонят не переставая, и их звон, как лучи солнца, согревает нас в эти ужасные дни.
Тэнлунгов было двое. Говоривший оказался высоким худым стариком лет семидесяти с коротко стрижеными седыми волосами и аккуратной круглой бородой. Он насмешливо глядел на наши вытянутые лица: еще бы, застал врасплох городских дурачков! Его спутник, крепкий мужчина с жестким выражением лица и шрамами на виске и на щеке, был гораздо моложе: на вид ему было не более тридцати. На поясе у него висел меч. У старика была только палка, на которую он опирался при ходьбе. И все же, приглядевшись внимательнее, я заметила у него на шее шнурок для артефактов и кожаный браслет. Значит, он тоже далеко не безоружен. Оба незнакомца были одеты как торговцы, скромно, но опрятно.