Капрал раздраженно мерил шагами вымощенный каменными плитами пол конюшни. Время шло к вечеру. Вспомнились товарищи. «Что с ними могло случиться в этом чертовом дворце, полном тайн и преступлений?»
Наступили сумерки. Пустой желудок давал о себе знать. Рядом мычали мулы.
— Похоже, здесь не я один голодный, — усмехнулся Франкур.
Он вспомнил, что у входа видел два больших ящика с овсом и кукурузой.
Наполняя кормушки, зуав запихнул горсть кукурузы себе в рот. Пища парнокопытных оказалась пресной и невкусной, но голод утоляла. Что ж, на войне как на войне!
В углу капрал обнаружил медный кран. Наполнив ведро до краев, он попил сам и напоил животных.
С наступлением ночи молодой человек сгреб в кучу кукурузные листья и улегся на них, не выпуская из рук вил, с твердым намерением не спать. Однако наш герой не долго противился искушению закрыть глаза, сказалось напряжение прошедшего дня.
Сон длился не долго. Чуть слышное шуршание по каменным плитам пола разбудило капрала, и он инстинктивно потянулся за вилами. Мелькнул слабый свет фонаря. Сжимая вилы в руках, солдат вскочил, готовый защищать свою жизнь.
— Синьор Франкур… Это вы? Это действительно вы?
Молодая стройная женщина в изящном темном плаще осветила пленника фонарем. Капрал отбросил в сторону грозное оружие и шагнул к ней навстречу.
— Синьорина Беттина! Как я счастлив видеть вас!
Юная итальянка подала зуаву руку, и тот пылко припал к ней губами.
— Ваше появление всегда связано с трагическими обстоятельствами, — голос молодого человека слегка дрожал от волнения. — В минуты смертельной опасности…
— Которой вы пренебрегаете со свойственным всем французам безрассудством.
— Воспоминание о вас не покидало меня с того самого дня, как вы спасли мне жизнь…
— Друг мой, — прервала девушка излияния влюбленного зуава, — дорога́ каждая минута. Пойдемте скорее, иначе будет поздно.
— Но, синьорина…
— Нужно, чтобы они поверили, будто вы бежали без посторонней помощи. Придумайте что-нибудь.
Франкур огляделся. Лошади в конюшне были привязаны кордами[113], протянутыми от недоуздка[114] сквозь специальное отверстие в яслях к деревянному чурбану. Франкур осторожно отвязал все корды и связал одну с другой. Получилось классическое орудие побега — длинная веревка с узелками. Юноша привязал веревку к вилам, предварительно отломав от них ручку, и забросил в узкое окно. Затем попробовал подтянуться на руках.
— Видите, синьорина! Я мог бы вылезти таким способом…
— И не успели бы сделать двух шагов, как вас бы закололи… Идемте, нам пора!
Беттина достала из велюрового ридикюля, который прятала в складках плаща, два пистолета.
— Это для обороны! — сказала она, протягивая оружие Франкуру. — А теперь вперед!
— Постойте, синьорина… Одно слово!
Девушка вопросительно взглянула на капрала.
— Говорите!
— Где ребенок?
— Разве он не у зуавов?
— Его украли… прошлой ночью.
— О Господи, бедный малыш! Он погиб… Они убьют его!
— Но мне сказали, что он у вас. Мы для того и пришли, чтобы забрать мальчика.
— Вас обманули. Кто этот негодяй?
— Наш пленный… молодой человек, среднего роста, смуглый, с вьющимися волосами… Говорит с сильным итальянским акцентом. Он был с теми, кто напал на повозку маркитантки и унес младенца.
— Бандит!
— Вы его знаете?
— К несчастью, да. Это негодяй, сущий демон, который…
— Продолжайте, дорогая синьорина. Вы можете положиться на меня, я не выдам тайны ни под какими пытками.
— …который подло убил тех двоих на ферме Сан-Пьетро. Его нельзя упустить!
— Имя? Назовите имя!
Послышались дикие крики и лязганье металла, затем топот бегущих ног.
— Сюда идут, чтобы убить вас, — прошептала Беттина. — Скорее, следуйте за мной!
Юная итальянка погасила фонарь и, взяв Франкура за руку, увлекла в глубь конюшни. Где-то хлопнула пружина, и перед беглецами открылся узкий коридор с лестницей, ведущей вниз. Держась за стены, они осторожно спускались по ступеням. В тишине зуав слышал, как беспокойно бьется сердце девушки.
— Где мы? — выдохнул он.
— Тише! Нам грозит смерть!
