«Ты только подумай, – говорила мне Наташа, – эти свиньи и гуси лапчатые, анархисты, заняли нашу ложу в театре. Вот придут германцы и наведут здесь порядок». «Когда появятся германцы, мне придется бежать отсюда», – ответила я. «Бедный, маленький паучок, зачем тебе бежать? Эта поездка тебя убьёт. Всё придёт в норму, когда наступит германский порядок».
Я в том не сомневалась, но c германцами встречаться не хотела. Они могли арестовать меня, т. к. Англия находились с ними в состоянии войны. «Думаю, я должна ехать, Наташа. Приезжайте ко мне в Англию».
Во время прощания она сильно плакала и подарила мне на память красивый браслет кавказской работы. Её мать пожала мне руку и сказала: «Вы покидаете нас без сожалений? Я думаю да. О, эта английская холодность!».
Но до холодной Англии было ещё далеко, когда я начала собираться в дорогу. На все сборы у меня ушло два дня. Надо было запастись едой на три недели пути, а полки окрестных магазинов пустовали. Торговцы, боясь анархистских грабежей, попрятали товар, оставив в продаже лишь скоропортящиеся продукты.
Я познакомилась с одной английской женщиной, которая, как и я, покидала Россию. Мы звали ее Мамаша за ее заботливый харакер и необычное чувство юмора. Мы провели вместе много времени в ожидании поезда.
Мы избегали появляться на Садовой улице так как боялись, что продукты будут «экпроприированы» анархистами в «пользу государства». В ночь перед отъездом мы спали плохо. Анархисты обстреливали дом, где засели какие-то досадившие им матросы. Обе стороны производили ужасающий шум. Наутро, взяв лишь самое необходимое, мы через заднюю дверь отправились на станцию. У Мамаши были черные круги под глазами и опухло лицо. Солдаты Красной Гвардии насмехались над нами, драпающими буржуйками, и она пала духом, но я поддеривала ее и, в конце концов, пробираясь через многочисленные платформы, мы нашли свой вагон. Вокруг было полно «товарищей, которые курили махорку. На платформе, прямо на земле, сидели армянские нищие с детьми. Женщины с грустью смотрели на нас в тягостном молчании.
Мы с Мамашей забрались в вагон и заняли свои места. Измученные долгим ожиданием отправки и теряющие надежду, мы обнаружили, что колбаса, которую мы взяли в дорогу испорчена и не съедобна. Наконец наш вагон прицепили к поезду идущему на Москву, но тут выяснилось, что мы попали «из огня в полымя».
Несмотря на то, что наш вагон был обозначен как « Английская миссия», «товарищи» начали карабкаться на крышу и атаковать окна. Вагон был переполнен, на крыше сидели женщины и мужчины цепляющиеся за вентиляцию. На буферах сидели рабочие, на ступеньках дети. Все кричали и толкались, и наконец раздался свисток, поезд запыхтел и двинулся. Ростов уплывал от моего взгляда вместе со станцией и армянскими женщинами -нищенками, неподвижно сидящими на платформе.
Хотя мы были готовы провести три недели в пути, покружив часа полтора, поезд внезапно остановился и стал. Мы приготовились поесть, но колбаса испортилась, кофе был жидкий и холодный. Все было грязным, на подушке мы обнаружили красного насекомого, белье было в пятнах. Мамаша посмотрела на меня: «Что это такое?» «Сейчас вымою» – сказала я и пошла в туалет, где обнаружила, что в кране нет воды. Француженка, соседка по купе сказала :
«Ужас!». Они разговорились с Мамашей, та достала вату и стала протирать лицо одеколоном.
Через некоторое время мы услышали долгожданный свисток и поезд стал приближаться Новочеркасску. «Товарищи» и крестьянки на крыше начали кричать, и мы услышали пулеметную очередь. Запалив свечи мы прилипли в окнам, всматриваясь вдаль.
Сначала мы решили, что поезд захватили разбойники, потом поняли, что это красногвардейцы гоняются за казаками спотыкаясь и падая в таящем снегу.
Утром мы проснулись в Новочеркасске. Солдаты сказали нам, что все болшевики сбежали и казаки контролируют город. У входа на станцию стояли казаки со штыками, другие охраняли пленников. Ресторан был полон вооруженными людьми, они ели, пили, смеялись и пели. Земля была усеяна гильзами, а стены следами от пуль, некоторые окна были разбиты. И хотя в воздухе чувствовалось веселье, напряженное волнение нарастало.
Что будет дальше? Казаки долго не продержатся. Сегодня они прорвались и отбили свои святыни, но что будет завтра? Город кипит ненавистью. Даже если казаки сумеют удержаться, потери будут слишком горькими, а утешение слабым.
А мы хотели лишь одного: скорее ехать дальше. Но это было невозможно, так как пути между Ростовом и Новочеркасском, а также между Новочеркасском и Воронежем были перекрыты. Мы не могли продвигаться ни вперед, ни назад. Отправление было отложено, так как власть на станции принадлежала казакам и зависела от их решения.
Богатые казачьи семьи гостеприиимно предложили женщинам ночлег, но мужчины остались в поезде охранять багаж.
