Может, как выяснилось. В постепенном уходе большевиков радовало то, что сократились случаи казней юнкеров и других врагов Советов, но, с другой стороны, начало расти число массовых грабежей и разбоев. Большевики, справедливости ради нужно отметить, старались кое-как поддерживать порядок на улицах и бороться с терроризирующими город мародёрам. Но в рядах Красной Гвардии было слишком много сброда, привлечённого туда зарплатой и полным отсутствием командирского присмотра, которые рассматривали воинскую службу, как простую возможность подзаработать и поиметь добычу на стороне.
Группы таких красногвардейцев по-хозяйски вламывались в магазины и, держа револьверы у виска несчастного, не осмеливающегося сопротивляться, продавца, забирали всё, что им приглянётся со словами: «Мы осуществляем реквизицию от имени государства». Так же поступали и в отношении хозяев частных домов и квартир, несмотря на указание большевиков расстреливать воров на месте и их обещание помочь любому, кто сообщит о преступлении по телефону.
Ночные нападения участились и местные Советы, пытаясь справиться с ситуацией, запретили выходить на улицу после девяти вечера. Я как-то обнаружила тело на углу нашей улицы с приколотой к пальто запиской: «Этот человек находился на улице в запрещённые часы». Но этот закон, в действительности, не обезопасил дома от ночных нападений, ибо все бандиты были одеты в форму красногвардейцев и имели с собой фальшивые документы, поручающие им блюсти порядок на улицах и осуществлять обыски помещений.
Если не учитывать их преступные наклонности, то эти анархисты оказались весьма забавными персонажами. Они напоминали детей играющих в разбойников, с тем отличием, что в руках у них было настоящее оружие. С чёрными повязками на рукавах и чёрными ленточками на головных уборах они носились по улицам в грузовиках, размахивая оружием и стреляя в воздух. На предельной скорости они разбрасывали с машин в воздух листовки, и белые листы прокламации разносило ветром по окрестным палисадникам и веткам придорожных деревьев. Часть из них расхватывали шляющиеся по городу «товарищи».
Листовки начинались с предложения «Порядок превыше всего». Далее в них говорилось о том, что за все отсутствие несёт ответственность буржуазия, которая попрятала добро по сундукам в подвалах и, как только, эти сундуки вскроют, так закончится и бардак, что на карту поставлен вопрос о свободе. Народ стоял на улицах с безучастными лицами и наблюдал за их сумасшедшими успехами по овладению городом.
Анархисты врывались в дома так, будто снимали кино: связывали всех жильцов одной верёвкой, за исключением одного из членов семьи, коего, подгоняя штыками, заставляли показывать, что есть ценного в доме. На любое проявление сопротивления отвечали насилием. В те дни можно было видеть много людей покрытых чёрно-жёлтыми синяками от ударов прикладами ружей.
Анархисты обнаружили недюжинные умственные способности в поиске тайников: срывали обои, чтобы проверить нет ли за ними припрятанных колец; не обращая внимания на женскую стеснительность, шарили руками по грудям в поисках узелка с деньгами; иногда силой срывали одежду с девочек, дабы узнать не зашиты ли в их корсеты драгоценности. Они обшаривали каждую комнату, рылись в бумагах, перетрясали книги и даже выгребали золу из каминов и печей.
Брали всё, включая мебель. Обычным делом стало видеть грузовики под управлением матросов набитые доверху украденными коврами, велосипедами, постельным бельём и стульями. Кстати сказать, постельное бельё пользовалось особым спросом. Многие горожане паковали более-менее ценное барахло в чемоданы и зарывали их во дворах домов или прятали под углём в подвалах.
Одной из жертв нападения разбойников стала семья девочек, живущих со своей бабушкой. Их всех силой уложили лицами в пол и пятеро бандитов начали обшаривать дом в поисках ценного. Остальные стояли над девочками, приставив штыки к их спинам так, что они не могли даже пошевелиться. В какой-то момент, несчастная бабушка потеряла сознание и бандиты возмутились тем, что ни одна из девушек не выказала сочувствия своей бабушке, продолжая лежать лицом вниз. «Как вы можете лежать без движения, когда ваша бабушка в обмороке? Встань и принеси ей нюхательную соль и воды», – сказал один, ткнув штыком в ближайшее к нему тело. Что и было сделано незамедлительно. Tovarish привёл бабушку в чувство, после чего сорвал с неё серьги, брошь и, повернувшись к девочкам, всё еще лежащим на полу лицом вниз, спросил, указывая на бабушку, находящуюся на грани нового обморока: «Vam ne stidno?».
Так как большевики запретили найм дворовых сторожей, живущие в одном городском районе жители начали создавать домовые комитеты. По их решению, каждая семья в доме выставляла двух своих членов для несения круглосуточной стражи у парадной и задней двери здания, меняясь каждые четыре часа. Многие дома обзавелись паролями.
