На учебу Боре надо было, ко второй паре. Она начиналась в 10, так что он успевал раздать брошюры и не опоздаю в колледж.
– Да, надо, но я успею туда. Я сейчас на Московской был, там уже прилично человек.
– Там всегда много человек. Поэтому ты туда сейчас и пойдешь. Сейчас я тебе дам всё, что нужно, думаю, часа полтора тебе придется походить, пораздавать агитматериалы.
Сказав это, Михаил Андреевич открыл шкаф и достал немаленькую стопку брошюр – примерно триста-триста пятьдесят штук. Кое-как наш герой уместил их в свой портфель, где итак были тетрадки для учебы, взял нарукавную повязку с символикой партии и вышел из штаба. Вновь вернулся на Московскую – немало людей. Действительно немало. Особенно, если учитывать столь раннее время.
Боря начал расхаживать у остановки и раздавать людям свои брошюры. Они пестрели такими громкими лозунгами, как «Да здравствует власть пролетария», «Свергнем иго капитализма», «Вместе мы – сила».
В основном тут были совсем молодые люди – студенты, которые, как Боря понял, приехали сюда из далеких районов на первые пары, и пожилые – сложно сказать, зачем. Не раз он задавался вопросом, зачем вообще старушки, которым семьдесят, восемьдесят лет куда-то ехать в шесть-семь утра. Впрочем, это сейчас не самое главное.
Прохожие были неоднородны – кто-то с превеликим удовольствием брал брошюры, кричали вслед, что революция грядет и что они всецело за заветы Ильича, кто-то просто проходил мимо, не забирая брошюры, а кто-то просто брал их и шел себе дальше. Какая им революция? Какая им идейность и какая им власть народа? Они все – рабы своего быта. Им нет дела до политики – лишь бы не опоздать на работу, а то бесящий начальник, не дающий даже дышать спокойно, поругает и оштрафует. Им лишь бы прожить этот месяц, получить зарплату и пойти в ближайший магазин, купить химозную пищу и давиться ей до следующей зарплаты.
А окружающий мир стал ещё более бронзовым – возможно, свою роль сыграло всё поднимающееся и поднимающееся солнце, которое заставляло здания блестеть и светлеть. А может, оно передавало им свое тепло и они накалялись. Атмосфера осени становилась все более и более заметной. А с ней пришла и некая хандра, которую Боря слегка пропустил через себя, выразив через один сиплый вздох. Осень…. Ницше как-то сказал, что осень – пора души, а не природы. И это действительно так. Природа увядает, прячется, чтобы её не смела надвигающаяся зима, и люди, видя пустые деревья и жухлую траву, начинают искать природу в себе. Но прохлада и грязь осени выдворяют в нас не положительные чувства, а, как правило, хандру, меланхолию, уныние. Душа грустит, и чтобы её согреть, мы ищем теплоту в других людях. Да, осень заставляет нас скучать. Но она заставляет нас относиться друг к другу добрее, чтобы согреть свое сердце и передать это тепло другим.
Боря уже почти раздал все, что у него было – оставалось сорок-пятьдесят брошюр. Он решил вернуться на остановку, раздать там оставшийся материал и вернуться в штаб. В общей сложности, он провел за этим делом уже час.
Подойдя к остановке, Боря увидел, что там сидит бомж. Осмотрел его: сидел, весь в пыльной, но не рваной одежде, с двумя костылями. У него не было одной ноги. Наш герой подошел к нему и вручил одну из брошюр. Он взял её, осмотрел, затем посмотрел на меня и улыбнулся. Вся его неотесанность, вся его пыль и грязь – все померкло, когда он посмотрел на Борю своими добрыми глазами и улыбнулся. Он открыл брошюру, начал читать – а наш юный «революционер» все не отходил. Стоял в метре и смотрел. Прочитав половину страницы, бездомный снова посмотрел на Борю. «Ты, сынок, правильное дело делаешь! Они нас что тогда загоняли, так и сейчас загоняют. А вы придете и все исправите, людей людьми сделаете. Чтобы ни холода, ни голода не было». С этими словами он пустил слезу. Сердце нашего героя расшатывалось. Ему было очень приятно слышать слова поддержки, но в то же время больно было слушать этого человека. Через его слова передавалась вся боль, все тяготы, которые он испытал в своей жизни.
«Сынок, прости, если потревожу»,– обратился он к Боре, – «а можно мне такой же значок, как у тебя? Может, попросишь у себя там? Для Вячеслава Николаича, это я»,– Боря кивнул и ответил, что сделает это, как только пойдет в штаб.
Еще полчаса и он раздал весь материал, который у него был. Боря делал это у остановки, и Вячеслав Николаевич за ним наблюдал. Когда кто-то брал брошюру, бездомный говорил прохожим: «Правильно! Берите, читайте, голосуйте за них!», а если кто-то отказывался и просто проходил мимо, полностью игнорируя агитматериал, Вячеслав Николаевич подбадривал нашего героя. «Не обращай внимания. Они просто недалекие, им этого не надо. Им лишь бы поржать да пожрать».
