Когда человек становится пленником прошлых воспоминаний – далеко не самых сладких, он закрывается. Закрывается от любви, от тепла, от Бога. Душераздирающие мысли ночью, когда остаешься наедине со своим разумом, вонзающим в сердце новые и новые иглы, ранящие хоть и небольно, но надолго. А страшнее то, что человек к такому состоянию привыкает, угасая день ото дня как свеча.
Чем люди занимаются утром? Вопрос кажется странным. Серьёзно, у кого-то когда-нибудь спрашивали, что он делает утром? Некоторые люди в это время спят, другие лишь просыпаются, кто-то может уже быть на работе. Да и такое понятие, как утро, растяжимое – это и пять часов, и десять. И то и то утро, а разница большая.
Боря же в шесть с небольшим уже сидел в автобусе, движущемся к остановке «Московская» – туда ему и надо было. На улице сентябрь одиннадцатого года, показывающий всю свою сущность – ещё зеленые деревья, ещё летнее небо, ещё летний воздух. Но посмотришь из окна на дома, на их крыши и подъезды – все они будто слегка покрашены бронзовой краской. Ты видишь этот медный оттенок не только на зданиях. Он везде, куда ни глянь. Оттого не получится обмануть себя и сказать, что сейчас лето, нет. Лето прошло, и наступает осенняя пора, с её грядущими дождями, лужами и слякотью.
Одет он был так, как и летом, как и поздней весной – черные джинсы, бордовая рубашка (этот цвет был его любимым, а бордовые рубашки – самой улюбленной частью гардероба), часы серебристого цвета да берцы. На груди же блестел металлический значок с изображением Ленина.
Собственно, по этой причине Боря и ехал на «Московскую». Там находился штаб его партии – ещё молодой, но амбициозной «Партии Ленина». Ей было три года, всё это время он следил за этой организацией, читал про нее в газетах и выражал максимальное уважение. Её представители действительно следовали заветам Маркса, Энгельса и Владимира Ильича, они действительно защищали интересы трудящихся и в них, как он считал, действительно была сила. Пусть сейчас «Партия Ленина» немногочисленна, за ней пойдут десятки тысяч, сотни тысяч. Потому что единственным верным путём человечества к будущему был путь левый – путь социализма, путь правды и гордости. Все три года Боря наблюдал за этой организацией и всё ждал, когда ему исполнится восемнадцать, чтобы в неё вступить. И вот, два месяца назад, он наконец-то получил свой партийный билет – матово-красный с золотого цвета гравюрой Ленина и надписью над ним «Слова обязывают к делам!».
В двадцать минут седьмого Боря вышел на Московской. Через дорогу – два небольших табачных магазина. Справа от них – красная десятиэтажная высотка, на первом этаже которой был продуктовый магазин. После высотки был перекресток, одна из дорог которого вела к колледжу, в котором Боря учился на издателя.
Московская была окружена старинными двухэтажными домами, которых сейчас действительно много только в Таганроге да Петербурге. Но все эти здания портились рекламными вывесками и плакатами – это очень сильно бросалось в глаза, портило весь антураж. Порой у него рождалось желание пройтись по этой остановке, по всем этим домикам, и сорвать всю рекламу, разбить все вывески и выбить все пластиковые окна и двери – до того Боря был не в духе от осквернения такого чудного места такой похабщиной, как реклама.
Он перешел дорогу, прошёл мимо табачных магазинов и завернул в переулок. Затем пару десятков метров по двору и направо. И вот он – штаб «Партии Ленина», находящийся в трехэтажном офисном здании на самом первом этаже. Над входом – два флага СССР. Так как время было ранним, в штабе был лишь один человек – Михаил Андреевич. Наш герой постучал, дверь открылась.
Боря зашел внутрь штаба – он состоял из трёх комнат. Самая большая была для собраний и конференций: по углам множество книжных полок с трудами Ленина, Маркса, Энгельса, Сталина, Тельмана и многих других великих деятелей социализма. Круглый стол, слева от которого, на столике, был бронзовый бюст Владимира Ильича. Боря был всего на двух собраниях, и оба раза его внимание отдавалось лишь этому бюсту. Помимо собраний, здесь нередко работали и другие сотрудники партии – места было немного.
Вторая комната была рабочим кабинетом, где и заседал Михаил Андреевич. Эта часть штаба мало чем отличалась от первой, разве что размерами и большим шкафом, вмещающим в себя разного рода флаги, брошюры, магнитики и значки. Ну а третьей комнатой было место для отдыха – столик, стулья, кулер да полочка. В тесноте, да не в обиде.
Михаил Андреевич поздоровался с Борей и проводил к себе в кабинет. Он работал всю ночь, это было видно по его слипающимся глазам и тому, как много кружек с кофе было на столе.
– Ну что, товарищ, слушай меня внимательно,– начал Михаил Андреевич, расчесывая своей рукой свою бороду,– у нас, ты знаешь, скоро выборы в гордуму. По предварительным подсчетам, нас поддерживает пять процентов населения. Этого мало. Нам надо поднажать. Больше агитации, больше работы. Сейчас я дам тебе брошюры, ты пойдешь на Московскую, раздашь их. Сможешь? Тебе надо сегодня на учебу?
