Малейший раздражитель, будь то монотонный звук капающей воды или потрескивание тусклой лампочки под потолком, многократно приумножал боль от нахождения в срединной ипостаси. Ингвар даже дышать старался как можно реже, потому что каждое движение широкой грудной клетки словно разрывало изнутри. Только рассуждения и отвлекали. Срединная ипостась — это бесконечная пытка незавершенного превращения. Наказание от отца за то, что он, единственный сын и наследник, посмел вести дела с вампиром. "Запятнал честь семейной лесопилки договором с мебельной фабрикой кровопийц", оборотень грустно усмехнулся, перефразируя гневную тираду отца, и вздрогнул от новой вспышки боли. Лучше вообще не шевелиться. Впрочем, цепи, на которых он был подвешен с самого полудня, этому хорошо способствовали. Но, все же, что за средневековые методы? И откуда отец достал рецепт пойла? Считалось, он давно утерян. Ненависть же к вампирам со стороны Велора не удивляла — слишком свежа рана от побега Алексея и потери ипостаси.
В другое время он бы тоже не одобрил укрепление межрасовых отношений таким своеобразным способом, но заковывать в цепи? Интересно, что ожидало бы немногочисленных единодумцев Ингвара Янсена, которые уже давно посещали байк-шоу и подобные мероприятия ради выгодных связей и заключения сделок, узнай Велор о них? Сразу под Реатус? Нет, эту пытку лучше всуе не упоминать. Кто хоть немного осведомлен о ней, держит язык за зубами, а причастные к исполнению приговора, попросту палачи — эти милашки с внешностью канадских лесорубов, не вызывают желания расспрашивать. За своими мыслями мужчина неосторожно дернулся, и судорога прошла по всему телу, миллиметр за миллиметром охватывая кожу, мышцы, позвонки, со скоростью торнадо раздувая очаг боли. Несмотря на звериную выдержку, он закричал. За последние два часа Ингвар в который раз искренне пожалел, что одно из свойств зелья — невозможность потерять сознание. Да, отцу не откажешь в умении воспитывать болью. Неужели он настолько опасается, что единственный сын по примеру племянничка вляпается в неприятности и тоже проявит слабость духа?
Ну конечно, если даже во всем правильный Алекс, которого, несмотря на малость лет, не раз ставили в пример Ингвару, так облажался, то что говорить об избалованном наследнике? Впрочем, сейчас он допускал, что сможет отдать даже волчью ипостась, лишь бы пытка прекратилась.
***
Россия. Белгородская область.
Алекс держал Алену за руку, как смертельно больного в последние минуты жизни. Время шло, я стояла и молча пялилась на эту сцену в духе "смерти короля Артура", пока Влад не отвел меня в сторону.
— Пойдем поохотимся, — подросток покосился на дверь. Я и сама уже чувствовала легкое жжение в горле — первый признак подступающей жажды, имею в виду не болезненную страсть мары, а обычную вампирскую потребность. Мой подстрекатель весело сверкнул глазами, — поищем злачное место.
— Клуб с дурной репутацией? — я вернула ему улыбку.
— Ну почему же. Хотя, если слухи не врут, есть здесь один, но туда нам путь заказан. Мало того, что принадлежит городскому наместнику, так еще и все в традициях "Клевера-четырехлистника".
— Какого еще клевера? — совершенно не врубилась я.
— Паб в Ирландии, довольно известный, "Клевер-четырехлистник", — пояснил Влад, — там собираются вампиры четвертой группы крови, как у нашего Сидора.
— У которых физическая сила?
— Ага. Считают себя достаточно бесстрашными, чтобы афишировать свой клан. Бросают вызов обществу, и не только в этом. Так вот, здесь что-то вроде ирландского "Клевера". Впускают только "своих", что происходит внутри — тайна за семью печатями. Но Сидор по пьяни болтал про тотализатор, не удивлюсь, если подвернувшихся чужаков бросают на арену как пушечное мясо.
— Постой, а кто такой наместник? — настороженно спросила я уже снаружи. За разговором мы покинули отель и теперь шли по узкой безлюдной улице, как по дну осушенного канала.
— Хозяин города, — последовал бодрый ответ, — у князя свои наместники повсюду. Он их назначает и жалует территории в зависимости от заслуг, чаще всего города. Вообще, это древнее правило вежливости, — продолжал меня просвещать Влад, — когда посещаешь другой город — нанести визит наместнику. Не закон, просто этикет, но…
— Но в нашей ситуации нарушение этикета плавно перерастает в нарушение закона, — закончила я, воспользовавшись его секундной заминкой.
— Именно так, — Влад кивнул, явно удивленный проявлением такого полного взаимопонимания. Но через секунду его лицо омрачилось легкой досадой. Вот он и признался, что на деле рискует своей жизнью, что бы ни говорил в недостроенном доме о том, что ему ничего не грозит. А я до сих пор скрываю непростительно важную информацию. Страх за свою шкуру — самое постыдное, пусть и абсолютно естественное чувство. Я недостойна его дружбы. Я должна все рассказать. Влад не оборотень, у него нет личных интересов, он поймет…Обязательно поймет.
Я резко повернулась к другу, боясь передумать.
— Влад, мне нужно сказать тебе кое-что.
