— Рад, что выжил? — язвительно спросил Андрея Алексей, но Роман сразу приказал брату молчать и не поднимать этой темы.
Тот больше не разговаривал ни с кем.
— А я и не собираюсь скрывать этой радости! Мне действительно хочется жить.
— Кому не хочется, — пожал плечами Игнат. — Но бой дался нелегко. Особенно когда большевики в окопы ворвались. Ох, и ярости в них было!
— А большевикам мы сегодня неплохо всыпали! — с вызовом сказал Остапчук. — Хоть и отступают немцы, но воевали мы хорошо.
— Молодец, Остапчук! — похвалил рядового поручик. — Первое нормальное заявления, что я услышал от вас. А то все переживаете и сопли жуете. Я вам про что толковал? О том, что отступать собираются немцы. А вы снова за свое. Подрежут вам ваши длинные языки…
***
Машина остановилась у небольшого двухэтажного дома из красного кирпича. Поручик приказал всем сойти с машины и отдыхать. Бойцы спрыгнули на землю, размялись и закурили.
Вскоре появился Дитмар. Артюхин приказал построиться. Барон внимательно осмотрел всех выживших и сказал:
— Поздравляю вас с боевым крещением, господа!
Андрей перевел его слова и Дитмар продолжил:
— Вы хорошо воевали и нанесли первый урон большевикам. Теперь мы с вами товарищи по борьбе. И нам с вами поручено выполнение важного задания! Поручик! Пусть люди пока отдыхают, а вас прошу следовать за мной.
— Разойдись! — приказал Артюхин. — Можно отдыхать!
Офицеры вошли в дом. В небольшой комнате с телефоном Дитмар пригласил поручика сесть на стул, а сам расположился в потертом старом кресле.
— Вы отлично прошли проверку, поручик! Поздравляю, — сказал Дитмар по-русски.
Говорил он хорошо, хотя небольшой акцент у него был.
— Вы хорошо говорите по-русски, герр барон, — удивился Артюхин.
— Да. Но не стоит удивляться, что я приказал переводить мои слова, поручик. Нет нужды, чтобы все ваши люди знали о том, что я говорю по-русски.
— Понятно, господин майор.
— Еще раз поздравляю вас.
— Спасибо, господин барон. Но о какой проверке вы говорите?
— О проверке огнем, поручик. Вы прошли настоящее боевое крещение. И никто не мог знать, кто из ваших людей останется в живых. Теперь вы переходите под мою команду. Рад вам сообщить, что мною отправлено представление о производстве вас в капитаны.
— Спасибо, герр фон Дитмар. Но я равнодушен к чинам. Меня не интересует карьерный рост.
— Понятно, — усмехнулся Дитмар и подумал про себя. — «Кого он может интересовать в твоем положении, поручик? Германия войну проиграла и все надежды пожить в «Новой России» развеяны как дым. Чего же тебе ждать от карьеры?»
— Вы что-то говорили о важном задании, герр Дитмар?
— Да. Нам с вами предстоит его выполнить.
— Задание штаба армии? — спросил поручик.
— Нет. Задание рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера.
— Вот как? — искренне удивился поручик. Он и не знал что миссия, которую им предстояло выполнить, контролируется так высоко. — Вы не шутите, герр фон Дитмар?
— А разве похоже, что я есть шутник? Нет, господин Артюхин. Это не есть шутка. Мы с вами покидаем Белоруссию. Здесь вермахту придется обходиться без нас. Наша дорога — в Западную Украину, а вернее в ту часть, что ныне входит в генерал-губернаторство*10.
— Но у меня всего 15 человек, герр фон Дитмар.
— Мы получим пополнение. Поверьте, поручик, я не хотел, чтобы вас отправляли на фронт. Но это приказ сверху и я не мог его обсуждать. Скажите мне, герр Артюхин, вы доверяете всем своим солдатам?
— Из тех, кто остался жив?
— Я ведь сказал — доверяете, а не доверяли.
— Я не проверял их, герр фон Дитмар. Я только командир роты и могу поручиться, что воевали они хорошо. Огонь по большевикам вели исправно. Позиции удерживали сколько могли.
— Это мне известно, герр Артюхин. Но может ли быть среди ваших людей враг?
— Враг? — удивился поручик. — В каком смысле? Они все теперь помечены кровью убитых в бою врагов и обратной дороги для них нет.
— Это если среди нет того, кто заслан сюда специально.
— Вот как? У вас есть сведения…
— Я спросил просто так, поручик. Никаких сведений о том у меня нет. Я хочу знать ваше мнение.
— Подозревать можно и меня, герр фон Дитмар. В принципе это возможно. Но я не думаю, что солдат РОА может сообщить нечто ценное красным.
— А вот в этом вы ошибаетесь, герр поручик.
— Я могу сказать лишь то, что никого не подозреваю.
— А разговоры что ведутся вашими солдатами? — спросил Дитмар.
— Герр майор, если вам донесли о сомнениях, что живут в душах моих солдат, то они естественны. Мы ведь русские, которые воюют на вашей стороне. И потому у них имеются сомнения. Я и сам сомневался раньше. Да и если среди них шпион, то он меньше всего стал бы вести такие разговоры. И наличие таких разговоров среди моих солдат, и наличие сомнений скорее говорят о том, что шпиона среди них нет.
— В этом вы правы, герр поручик. А теперь подробно расскажите мне все, что видели в бою.
— Обо всем?
— Обо всем, поручик.…
Москва.
Управление НКГБ СССР.
Лето, 1944 год.
