— Ради того, чтобы покончить со всеми проблемами вокруг вас, я готов стерпеть наше с вами соседство. Покои деканов в Хогвартсе достаточно обширны, чтобы мы при желании могли сталкиваться минимально в течение дня. Тем более, что я до позднего вечера работаю у себя в кабинете.
Всё равно это было слишком, даже чересчур хорошо. Чтобы Снейп, который до вчерашнего дня отзывался о Гарри исключительно плохо, внезапно озаботился творившейся вокруг него чертовщиной да так озаботился, что собирался прятать Гарри у себя? Нет, такого не могло быть. Даже Дурсли, которые приходились Гарри кровными родственниками (ну, хотя бы тётя), не опекали его так! Они бы и пальцем не пошевелили ради племянника, а если бы узнали о возможной опасности, так ещё бы и отправили куда подальше. Гарри взглянул на профессора, который задумался над чашкой с кофе, и решился:
— Зачем вы всё это делаете, сэр?
В голове зудела настойчивая мысль, что Снейп преследовал какую-то свою цель. Ну не мог он по доброте душевной взвалить на себя заботы Гарри! Снейп ему даже не декан! Просто посторонний человек, который, к тому же, явно не страдал сердобольностью. Может… может, сейчас он так добр и покладист, а потом потребует что-нибудь взамен за помощь? Ту же мантию-невидимку, например? После того, что Гарри узнал, у него начисто отпало желание пользоваться этим артефактом (пускай конкретно мантия и не виновата, что её не было в доме Поттеров в день их смерти), но всё же она его мантия-невидимка, его наследство, его… память об отце. Вроде бы вот только что Гарри мечтал, чтобы во всём Хогвартсе нашёлся хотя бы один взрослый человек, кто бы по-настоящему позаботился о нём, защитил, разобрался в хитросплетениях всего происходящего в школе и конкретно вокруг Гарри, однако этот разговор перевернул всё с ног на голову. Гарри и хотел бы поверить профессору, закрыв глаза на то, как ужасно они общались прежде, только доверять больше не получалось. Никому. В том числе, Рону и Гермионе, как бы ужасно это ни звучало. Ведь если столь мудрый и великий человек, как сам Альбус Дамблдор замышлял что-то ужасное против Гарри, если безобидный и слегка глуповатый заикающийся профессор Квиррелл был носителем Волдеморта, то чего ожидать от остальных?
— Почему вы помогаете мне? Я ведь далеко не ваш любимый ученик, — когда возражений от Снейпа не последовало, ободрённый Гарри продолжил свою мысль. — Вы не подумайте, я ценю вашу помощь, сэр, но почему? Мне важно знать.
— Не знаете, кому теперь доверять? — усмехнулся Снейп. — У вас на лице это написано, мистер Поттер. Не волнуйтесь, мне от вас ничего не нужно. Всё-таки вы мой студент, хотя, как вы верно заметили, не самый любимый и далеко не самый лучший.
Это был не ответ. Не тот ответ, которого Гарри ждал. Но настаивать было, наверное, опасно — вдруг Снейп передумает и вышвырнет его вон, да ещё и память сотрёт? Старшекурсники пугали, что многие взрослые маги умели стирать память и пользовались этим умением направо и налево в своих корыстных целях, если кто зазевался. Гарри не хотел вновь превратиться в того слепого и восторженного идиота, который заглядывал в рот директору и не обращал внимания на творившиеся вокруг него непонятные вещи. До чего бы всё дошло, не вмешайся профессор? Гарри, может, ещё бы и за философским камнем полез, думая защитить его от Снейпа, и столкнулся бы там с Волдемортом. Да, и это было бы последнее, что он сделал в своей жизни.
Замолчавший Снейп смотрел на иллюзорное окно в стене, где уже вовсю полыхало алое марево ненастоящего заката.
— Я пообещал заботиться о вас, — медленно и неохотно проговорил он, будто что-то решив для себя.
Гарри, отчаявшийся уже услышать что-то, хотя бы отдалённо похожее на правду, затрепетал и чуть было не завизжал от радости, как маленький ребёнок. Снейп пообещал кому-то заботиться о Гарри и теперь исполнял своё обещание? Есть, есть человек, которому Гарри по-настоящему дорог, которому не всё равно, что с ним! Однако радость схлынула так же быстро, как и накатила. Если профессор не обманывал, почему же до этого дня ничего не делал? Почему не забрал у Дурслей, почему в школе придирался и изводил насмешками?
Снейп скривился, когда Гарри озвучил свой вопрос, но увы, забирать слова назад было уже поздно. Да Гарри и не забрал бы. Его вдруг озарило странной, шальной, непрошибаемой уверенностью, что больше на него не накричат и не отругают. Тот, прежний Снейп, которого Гарри знал раньше, давно бы уже снял баллы, назначил отработку и прогнал, не стесняясь в выражениях. Этот же… ему словно и вправду было не всё равно, только он отчаянно не желал это показывать.
— Я все эти годы считал, что вы жили в надёжном и безопасном месте и ни в чём не нуждались, — наконец соизволил ответить профессор, правда, с таким выражением лица, словно он за один присест съел целый фунт лимонов без сахара. — Волшебник, который публично объявил и мне самому сказал, что позаботится о вас… у него такая репутация, что не поверить было невозможно.
— Это был профессор Дамблдор? — тихо прошептал Гарри, осознав.
