— Я очень виноват перед мальчиком, — помолчав, с болью и скорбью в голосе произнёс тот. — Я не убедил Альбуса передумать и действительно не заметил этой странности с отъездом Квиринуса. Был так сосредоточен на Гарри, что… Впрочем, это не оправдание. Альбус твердит, что нельзя терять надежду, но я уже не знаю, на что можно надеяться. Ты, я так полагаю, тоже. Ты же ищешь не Гарри, я прав?
— Не только его. Вообще любые следы, хоть Поттера, хоть Квиррелла. Это бы подтвердило мою теорию.
— А толку? Из-за Альбуса мы всё равно не сможем сообщить в Аврорат.
Это было правдой. Директор не собирался снимать то вето, что наложил на них, пользуясь властью главы Хогвартса. Пронырливые и прыткие, когда не надо, ученики, на которых Северус возлагал большие надежды в этой истории, не оправдали их: за пределами замка так и не узнали об исчезновении Гарри Поттера. Почему — было непонятно. По распоряжению Дамблдора досматривалась вся почтовая корреспонденция, но многие чистокровные частенько вызывали в Хогвартс домовиков из своих семей, им директор школы не указ, отследить или, тем более, запретить им что-то он не имел права. Да и письма — это всего лишь одна сторона медали; студенты с третьего курса ходят в Хогсмид на выходные, тут слово, там случайно оброненная фраза, и информация уже утекла, причём, совершенно незаметно. В то, что Минерве как-то удалось образумить учащихся, верилось слабо. Быстро охватить такую массу детей можно было лишь административными мерами, проще говоря, банальным запретом, но он бы непременно породил ровно обратную ситуацию, студенты бы заинтересовались, почему это вдруг им что-то нельзя. Имелись, конечно, и другие способы влияния, тот же разговор, например, к которому чаще всего прибегал Северус, но вряд ли это было не в духе Минервы.
Так что напрашивался самый что ни на есть неприятный и расстраивающий вывод. На Гарри Поттера наплевали все, даже слизеринцы, многие из которых мечтали отомстить ему за то, что их семьи оказались в числе преступников. Северус не знал, чем Минерва надавила на Грейнджер и Уизли, но они тоже больше не рвались на поиски приятеля. Мальчишка будет раздавлен этими известиями.
Северус потряс головой, выбрасывая глупые мысли. Какое ему дело до чувств Поттера? Главное, что он живой и в безопасности, да ещё и осмелел так, что условия начал ставить!
— Северус, ты что-то понял? — взволнованно спросил Флитвик. — Постой, а это ещё что? — Он приманил что-то из темноты. — Ботинок! Не знаю, Квиринуса или нет, но взрослого человека — точно. Ну-ка! — поднявшись ещё выше над полянкой, Флитвик применил Люмос Максима, и через несколько секунд, привыкнув, Северус смог разглядеть среди кустов и другой растительности след ушедшего гигантского паука — примятую траву, поломанные на приличной высоте ветки и остатки паутины. — Северус, ты куда? Даже не думай идти в одиночку, это смертельно опасно!
Нехотя остановившись, Северус ещё раз посмотрел во тьму леса. Разумом он понимал, что соваться туда действительно не стоит: взрослый акромантул способен оставить от человека одни кости (бывали случаи), а целая колония, на которую он сто процентов нарвётся, уничтожит его бесследно. Но как иначе проверить, мёртв ли Квиррелл или пауки решили держать его в паутине полупарализованным, чтобы потом полакомиться свежатинкой? Умер ли дух лорда вместе с ним, или в минуту смертельной опасности покинул своего носителя? Если так, он мог быть где угодно, даже в Хогвартс проникнуть! Директор же снял часть защитных чар школы, чтобы притащить туда философский камень, между прочим, воспринимавшийся защитой как тёмный артефакт. Филиус прав, нужно подключать авроров, но… Ни им, ни кому-либо другому Северус не скажет, что дух Волдеморта находится где-то в окрестностях Хогвартса. Да, так он подвергает опасности учеников и преподавателей, но не существовало никакого шанса объяснить всё властям и избежать заключения в Азкабан. Поттеру тогда конец, а Северус не мог допустить этого. Мальчишка заслуживал спокойную жизнь, чтобы его не рассматривали как оружие против лорда. Надежды, что повелитель, став бесплотным духом, сбежал искать нового глупца, который впустит его в своё тело, либо всё-таки погиб с Квирреллом, у Северуса не было. Если Тёмный лорд не погиб в ночь Хэллоуина в восемьдесят первом, то неизвестно, что он сотворил, экспериментируя с тёмной магией. Северус в прошлую бессонную ночь через Ликси отправил письмо сеньору Росси в Италию: тот был зельеваром, но мог проконсультироваться со знающими магами, и библиотека самого семейства Росси насчитывала много веков, почти не пострадав во времена инквизиции. Знаний самого Северуса о тёмных искусствах не хватало, чтобы разгадать тайну Тёмного лорда и Квиррелла. Как же долго нужно ждать ответ! В такие моменты Северус начинал жалеть, что волшебники не позаимствовали у маглов столь нужную и полезную вещь как телефон.
— Северус? Северус, идём. Нужно вернуться в школу.
