Можно было поинтересоваться, почему этот невозможный Поттер попросту не попросил у Ликси зелье, но Северус не стал. Слишком уж внимательно и решительно смотрел на него мальчик, без страха, без даже малой толики опаски. Доверяя. Северус не выдержал первым. Отвёл глаза в сторону. Гарри мог и не озвучивать своё решение, оно и так угадывалось без труда, и пусть Северус именно такого ответа и добивался, получить его было… Всё-таки Северус был трусом, низким, ничтожным человеком. Не мог он рассказать Поттеру о пророчестве, хотя обязан был сделать это до того, как Поттер окончательно вверит свою жизнь в его руки. Он объяснит всё позже, когда Гарри будет уже в безопасности, и возникшая ненависть не швырнёт его в хитросплетённые сети Дамблдора. Сердце почему-то болезненно сжималось при этой мысли. Прежде Северус дорого бы дал за то, чтобы его тайны остались только его тайнами, чтобы ребёнок Лили никогда не узнал правды. Казалось, так он ещё больше унизится перед отпрыском Джеймса Поттера, перед самим Поттером, а Северусу было достаточно пережитых в юности унижений. Теперь же Северус, глядя на хмурого, но решительно настроенного парнишку, испытывал неожиданное желание покаяться и боялся произнести хоть слово.
— Я просто много думал, сэр, — видимо, приняв его молчание на свой счёт, продолжил Поттер, — вы же сегодня ждёте от меня ответа. Я решал до последнего.
— Решили?
— Да, — тот кивнул. Поттер, видно, старался выглядеть по-взрослому, чтобы Северус воспринимал его всерьёз, и выглядело это… нет, не смешно. Горько. — Я не хочу, чтобы директор Дамблдор имел какое-то влияние на мою жизнь, сэр. Умереть молодым я тоже не собираюсь, я ещё не пожил совсем. Так что я согласен, чтобы у меня появился магический опекун. Даже… даже если это будете не вы.
— Я тоже много думал, мистер Поттер, особенно в эту ночь. Не знаю, обрадуетесь вы или нет, но я согласен воспитывать вас. Если, конечно, не найдётся более достойных кандидатов.
Поттер последние его слова словно и не услышал. Он просиял, зелёные глаза заискрились радостью, рот растянулся в широченной улыбке, и всё лицо будто засветилось изнутри. Как мало нужно было этому ребёнку для счастья: всего-то понять, что он кому-то нужен.
Только Северусу совсем не хотелось радоваться.
До того, как в школе официально начался завтрак и Северус вынужден был отправиться на него, он сделал ещё одну важную вещь — дал Поттеру прочесть письмо своего наставника. Знать о таких страшных вещах, как крестражи, мальчику было ещё рано в силу возраста, но Северус подумал, что в текущих обстоятельствах скрывать эту информацию от Гарри, то есть, Поттера опасно. Он должен понимать, почему лорд остался жив и чем это чревато лично для него, Гарри. Магистр в своём послании обошёлся без кровавых подробностей ритуала разделения души, но подробно объяснил последствия для мага, решившегося на такое злодеяние. С лица Поттера в тот момент, когда до него дошло написанное, сползла улыбка, и перед Северусом опять очутился напуганный ребёнок.
— А директор знает об… об этом? — почему-то шёпотом спросил Поттер.
— Не возьмусь утверждать. Для этого мне придётся покопаться у господина директора в голове, на что он вряд ли согласится.
— Жаль. Выжгли бы ему мозги и всего делов, — пробурчал мальчишка, пряча глаза, а потом коротко и несмело глянул на Северуса — отругает или нет. Северус позволил себе слабую усмешку и промолчал, но для Поттера это, наверное, было сродни настоящей похвале, потому что улыбнулся он ещё шире, чем в прошлый раз.
Тогда-то Северус и поспешил уйти. Ему, человеку, который лгал в лицо бывшим союзникам, демонстрируя скорбь по Тёмному лорду, и долгие водил за нос своих коллег, невыносимо было обманывать этого ребёнка.
