В конце концов, кто бы ни пытался помочь ему, Гарри всегда оставался один
То, что Малфой-младший будет доставлять ещё больше проблем, чем сынок Поттера, Северус начал подозревать задолго до первого сентября. Малфои — маги не той породы, чтобы смиренно отпустить, если им не удавалось чего-то добиться или когда их в чём-то ущемляли. Но если Люциусу простительно было его порой возвышенно-хамское (когда и морду набить хочется, и вроде как не за что) поведение: статус и имя обязывали, — то Драко был просто занозой в заднице. Нет, хуже, мелким, избалованным засранцем, искренне полагавшим, что весь мир должен лежать у его ног, потому что он Малфой. Этой ночью мальчишка превзошёл сам себя, так что Северус несколько раз порывался влепить юному нахалу затрещину или врезать по губам. Останавливал его… нет, не страх перед Люциусом или порицание от Дамблдора, считавшего, что Северус должен всеми правдами и неправдами считаться среди Пожирателей и просто слизеринцев верным последователем идей Тёмного лорда. От рукоприкладства удержало то, что именно так — применяя силу к заведомо слабому, беззащитному ребёнку — много лет поступал Тобиас, а становиться хоть на чуть-чуть похожим на отца Северус не желал. У него и без этого достаточно было причин ненавидеть себя. То, что Малфой заслужил хорошую порку, не могло служить оправданием. Мало того, что этот засранец следил за Поттером и его компанией, мозоля глаза Дамблдору, сдал гриффиндорцев за нарушение правил и при этом сам заработал наказание, так ещё и сегодня, когда Поттер, возможно, бился в настоящей истерике, Северус вынужден был выслушивать стенания Малфоя на тему холода, темноты, отсутствия должной защиты и порванной при бегстве из леса мантии.
Мантии, пикси его закусай!
Под конец Северус был в шаге от того, чтобы наорать на собственного студента. Оскорбившийся, что его наказали вместе с гриффиндорцами (ещё мало наказали, Северус бы добавил), младший Малфой ныл и плакался так, что хотелось заткнуть уши. Или вообще уйти, потому что происшествие с единорогом и встреча с его убийцей странным образом мало беспокоили Малфоя, а вот порванная мантия и что он по-плебейски бегал по Запретному лесу — очень. Мелкий пакостник грозился ещё и отправить письмо отцу, чтобы тот явился вместе с Попечительским советом и уволил МакГонагалл и Дамблдора. Северус вынужден был притормаживать не в меру активного юнца. Он бы с большой охотой приветствовал Люциуса и разборки из-за неправомерного наказания (ради Мерлина, о чём Дамблдор думал, отправляя первогодок в Запретный лес ночью без сопровождения?!), но позже. Пока ему требовалось время разобраться с Поттером и всем тем, что произошло. В итоге удалось убедить засранца отложить написание письма на день, списав всё на заботу о пережившем стресс студенте. Северус выдал ему Умиротворяющий бальзам, зелье Сна без сновидений, а чтобы Малфой не клевал носом на уроках от недосыпа, ещё и порцию Бодрящего и повторно продиагностировал, хотя от Ликси знал, что никто из учеников не пострадал. А вот Поттер…
Из слизеринской гостиной Северус вырвался спустя час и сломя голову понёсся к своим комнатам. Уходя к Малфою, он, весь на нервах, забыл сказать домовушке никуда не выпускать Поттера, а под формулировку «позаботиться» могло подойти что угодно, вплоть до того, чтобы накормить пацана и сопроводить его в башню Гриффиндора. Лови его потом по всему Хогвартсу! Поттер унаследовал от своего сволочного папаши и характер, и шило в заднице; если что происходило в Хогвартсе, то можно твёрдо быть уверенным — мальчишка точно сунет туда любопытный нос. Вот какого Мордреда он потащил свою компанию спасать хагридовского дракона? Ведь всё равно не спас: Чарли Уизли давно и плотно работал с контрабандистами в Лютном, и нелегальный дракончик явно отправился прямиком туда на ингредиенты. Потому что притащить его в заповедник означало бы нарваться на серьёзное разбирательство: несмотря на пренебрежение английских магов по отношению к румынским собратьям, с соблюдением законов там было всё очень строго, не то, что в родной Англии. Вот почему Поттер — глупый, не думающий головой мальчишка! И животное не спас, и сам на отработку нарвался, да на такую, что чудом выжил!
