Но как он ни старался, выбраться так и не получилось, а снаружи, наверное, вообще не было слышно, что Гарри пытался подать знак, достучаться и докричаться. По крайней мере, взрослые, сверлившие друг друга тяжёлыми взглядами, и головы не повернули в его сторону.
— Я лишь хотел предупредить, что то, что ты сейчас услышишь, мальчик мой, даже тебе, с твоими-то познаниями в тёмных искусствах, может показаться слишком.
— Позвольте уж это мне решать. Не тяните, Альбус. Чем дольше вы молчите, тем меньше у меня к вам доверия, а его после последних событий и так уже почти не осталось.
— У вас не осталось?! — заорал Гарри вне себя и со всей злости стукнул по двери кулаком. — Предатель!
— Я не говорил никому этого прежде, но Том Риддл расколол свою душу. Да, расколол и ещё задолго до того, как собрал вас всех под свои знамёна, назвав Пожирателями смерти, — со вздохом проговорил Дамблдор.
Гарри осёкся на середине очередного крика.
— Он… сделал крестраж? — после паузы неверяще спросил Снейп.
— Крестражи. Не знаю, во что конкретно он заключил осколки своей души, но таких вещей несколько. В первый раз это произошло, пока ещё он учился в Хогвартсе, и я… — Директор ссутулился и опустил голову. Без привычного колпака он в такой позе выглядел совсем уж жалким: борода повисла будто мокрой тряпкой, на темени видна смешная (но как неуместно сейчас смеяться!) залысина… Да почему он так повинно склонялся перед Пожирателем смерти?! — Наверное, в том моя вина. У маглов шла война, может быть, ты слышал о ней, когда учился в магловской школе.
— Я знаю про Вторую мировую больше, чем вы думаете. Ближе к делу.
— Вот, и Том просил разрешить ему остаться в Хогвартсе на каникулы, не возвращаться в Лондон, а я… я говорил Армандо, что не стоит поддерживать желание Тома Риддла жить с волшебниками, что мы этим поощрим дурную тенденцию презирать и ненавидеть маглов. Армандо со мной согласился.
— Альбус, но ведь шла война. Лондон бомбили! Вы отправляли Тёмного лорда под бомбёжки?!
Изумление Снейпа, граничащее с гневом, ощущалось чуть ли не физически. Гарри буквально приморозило к месту от того, каким тоном он произнёс эти слова. И пусть не всё в разговоре Гарри было понятно (например, кто такой Армандо), смысл он уловил. Директор, как Снейп и говорил прежде, знал про крестражи Волдеморта и невольно сам его подтолкнул к расколу своей души. Про то, как бомбили Лондон во время Второй мировой войны, как горел город, Гарри очень хорошо представлял себе из уроков истории в младшей школе. Надо быть совсем уж бессердечным человеком, чтобы заставлять ученика уезжать туда из безопасного места.
— Я знаю, знаю, но тогда думал, что поступаю правильно. В те годы я касался только магической стороны войны, а что творилось у маглов, узнал много лет спустя, слишком поздно было. Я помню, почувствовал что-то в колдовской силе Тома, какие-то непонятные изменения, но полностью расшифровать их смог не так уж давно.
— Насколько давно?
— Три года, — после долгой паузы признался наконец директор, и Снейп грязно выругался. — Поверь, то, как и когда я это понял, не имеет никакого отношения к делу, так что давай… давай не будем. Важно лишь то, что я знал о крестражах и пытался их найти, уничтожить. Пока хотя бы один носитель крестража будет существовать, полностью убить Тома невозможно.
— Мне это известно. Дальше.
— Я искал крестражи по всей стране, пока летом Квиррелл не вернулся из отпуска. Я сразу понял, с ним что-то не так, а окончательно убедился, когда ты сказал мне про реакцию метки. Он вселил в себя дух Тома, который остался после развоплощения его тела в восемьдесят первом. В тех источниках, что я изучал, ничего не говорилось, что происходит с душой мага, имеющего крестражи, после гибели физического тела. Я полагал, дух возвращается непосредственно из-за Грани, потому что есть связующая нить с миром живых, осколки души и…
— Мерлина ради, Альбус, дальше! — прорычал Снейп, и Гарри неожиданно для самого себя согласился с ним. Он не запомнил, в какой момент отказался от идеи достучаться до взрослых или проломить дверь в гостиную, но не удивился, осознав, что просто стоял, подслушивал, и подглядывал. — Как это всё объясняет, что вы отправили Поттера на встречу с лордом?
Тот вздохнул совсем уж горестно:
— Я уже говорил, что волшебник не уйдёт окончательно за Грань, если у него останется хотя бы один крестраж. Том… я пока не очень понимаю, как это вышло, но в ту ночь Том как-то превратил в свой крестраж ещё и Гарри.
Тишина, наступившая после слов Дамблдора, была убийственной. Гарри понял весь ужас сказанного только потому, что Снейп молчал совсем уж долго и красноречиво.
— Чушь полная, — наконец выдавил он.
— Увы, я и рад бы ошибиться, но это истинная правда. Всё ровно так, как указано в пророчестве. Том отметил юного Гарри как равного себе. Как бы иначе, по-твоему, мальчик выжил после Авады Кедавры? Частица души Тома в его собственной душе и не позволила Гарри погибнуть. Я должен был убедиться, и я убедился в этом.
— Как?
