Рома смотрел на мужчину довольно долго. Несколько минут будто переваривал, а затем задал глупый вопрос:
– Я не смогу ее забрать?
– Сегодня нет. Завтра – возможно.
У Ани все заледенело внутри. Дочь нельзя отпускать к отцу раньше, чем ее. Она прикрыла глаза, пытаясь придумать что-нибудь. А потом резко-резко осознала, что сегодня праздник. Все празднуют Новый год. Наверное, именно поэтому никто из докторов не удивился появлению Ромы в таком виде. Сегодня это в норме вещей и Аню никто не станет слушать.
Она отвернулась к окну. И пролежала так до тех пор, пока дверь в ее палату не закрылась. Следом Аня просто утерла слезы и взмолилась богу, чтобы оставил ее мышку в покое. Лишь бы хоть сегодня ее оставили здесь. А вот завтра… завтра Аня обязательно придумает, как уйти с дочкой. Даже если ей придется ползти она это сделает.
– Люб, – Святов притормозил одну из медсестер. – Этот мужик, кто ему звонил?
Женщина нахмурилась, глядя на мужчину, на которого ей указывал один из лучших хирургов их больницы. А Святов ждал, пока она вспомнит. Уж очень сильно ему хотелось знать, насколько этот муж девушки, которую он сбил, адекватен. Ему показалось, что не совсем. И реакция ее была крайне говорящая. Как и то, что она посреди ночи, аккурат перед праздником оказалась не у себя дома, а на улице, еще и с ребенком.
Святов понимал, что все люди разные. Уж ему-то не знать, какими они бывают, странно. Герман знал. И о предательствах, и о разделах имущества, стоило только какой-нибудь родственнице не пережить операцию, и о лицемерии. Столько всего Святов насмотрелся в стенах этой больницы, что уже отрастил толстую шкуру и прекратил удивляться.
Но в этот раз его что-то кольнуло. То ли загнанный взгляд девушки, то ли ее страх, который он почувствовал даже стоя на расстоянии нескольких метров.
Он бы ни за что не отпустил своего ребенка на улицу в преддверии Нового года. Неважно, под каким предлогом. И мысли о том, что именно так погибла его семья, оказавшись на улице, он гнал прочь. Потому что это было совершенно другое. Его Аня редко его слушалась и часто любила делать ему сюрпризы. А еще она его не боялась. А вот эта Аня уж очень сильно боялась своего мужа. И Герман хотел выяснить, почему.
– Так это… Светлова вроде бы. Она за обзвоны родственников обычно отвечает.
– Ага, спасибо.
– Случилось чего, Герман Львович?
– Ничего. Проверить кое-что хочу.
Люба кивнула и упорхнула по своим делам. У нее сегодня достаточно пациентов. В преддверии Нового года только больница остается тем местом, где никогда нет отдыха. И как бы персонал не старался настроить праздничную атмосферу, все равно чувствовалось, что пациенты никогда не закончатся. Более того, их становилось больше. Кто-то порезал палец, кто-то неудачно притронулся к гирлянде и его ударило током, кто-то у двенадцати уже успел выпить лишнего. Так что Любе некогда было стоять рядом со Святовым.
А Герману нетерпелось узнать у Инны Светловой хоть что-то о том, кому она звонила. Подошли бы любые детали или сказанные фразы. Но Инна, к сожалению, ничего не сказала, кроме того, что ей ответили и сказали, что приедут.
– И что, никаких эмоций? – не выдержал Герман.
– Эмоций? Хм… а как я их черезе телефон-то увижу.
И правда – никак. Так что Герман решил подойти к мужу Ани самостоятельно. Поговорить с ним и составить о человеке предварительное мнение. Вдруг святов ошибся и он обычный мужик, выпивший перед праздником. Святов бы и сам сейчас был в говно. Но его держала на плаву ответственность. Как бы он не хотел залить свое горе, а несколько часов назад он едва не отправил на тот свет молодую женщину и ребенка. Тут все личные проблемы отходят на второй план.
– Простите, – он притормозил мужчину. – Нам нужно поговорить. Как я могу к вам обращаться?
– Ну, Рома, – развернувшись, произнес тот.
– Я хотел сказать, что после выписки вашей жене потребуется уход. Постельный режим, специальная диета, и… помощь, – сказал Святов, тщательно следя за реакцией Ромы. – Я рекомендую, чтобы кто-то был рядом с ней.
Рома прищурился. Его явно не радовала перспектива стать сиделкой на ближайшие несколько недель.
– В чем помощь-то? – нахмурился. – Она взрослая баба, руки ноги есть. Целые.
Святов почувствовал, как закипает. И все же ему пришлось сдержаться. Благо, он столько родственников пациентов повидал, что был готов и к такому.
– Мне нужно знать, как вы провели время перед тем, как она оказалась на улице, – аккуратно произнес Святов, внимательно следя за реакцией собеседника.
Рома на мгновение замялся, будто не хотел говорить.
– Да просто праздновали, – отрезал он, избегая взгляда. – Она всегда была слишком независимой, не слушалась меня. Вот и ушла.
Не слушалась. Была независимой. Ну, понятно все. Единственное, что Святову было непонятно, почему женщины живут с такими мужиками. Родителей-тиранов еще хоть как-то можно было понять, но это… Это что? Жалость, больная любовь или зависимость? Или же та самая пресловутая “Лишь бы какой мужик”.
– И все?
