— Я думала, к правилам ты относишься посерьезнее. Профессия обязывает.
— Профессия научила меня критическому мышлению, — осаживает он меня. — Прямо сейчас я вижу острую необходимость в смене правил.
— Не стоит, — говорю тихо. — Меня устраивают те, что есть…
Денис играет желваками.
Мой пульс все еще неровный. Я хочу остудить свою кровь, кожу, голову. Роюсь в сумке, ища телефон. Гружу приложение такси, боясь вступать в очередной спор, ведь для победы в нем нужно понимать себя раз в десять лучше, чем я сейчас.
Денис выходит на улицу, слегка хлопнув дверью.
Со двора через окно доносится короткий свист и приглушенная команда:
— Ко мне…
Прислонившись спиной к стене, закрываю глаза. Мысленно отсчитываю те три минуты, за которые мне обещают подать машину.
— Сидеть… давай… — тихие отзвуки хрипловатого голоса. — Молодец…
Когда таймер показывает одну минуту, я решаюсь покинуть дом.
Денис сидит на крыльце, положив локти на согнутые колени. Одной рукой он треплет Тайсона по голове, чешет за ухом. Пес наслаждается лаской хозяина, свесив язык.
На Алиеве нет верхней одежды, а в качестве обуви — кроссовки на босу ногу. Вечер холодный, и я вижу, как под футболкой Дениса вздрагивают мышцы, когда крыльцо обдает порывом ветра.
Услышав скрип двери у себя за спиной, он просовывает пальцы под ошейник, лишая собаку возможности устроить какой-нибудь сюрприз…
Спустившись, я останавливаюсь напротив и смотрю на Алиева сверху вниз.
С невозмутимым видом он глядит на меня в ответ. Эмоции, которыми Денис обжигал меня в доме, улавливаются разве что на дне его глаз. Несмотря на невозмутимость, в них долбаные черти!
— Спасибо за этот вечер… — говорю я ему.
— Не за что, — отзывается Денис.
Я не знаю, что сказать. И я не хочу говорить чушь, поэтому молчу! Он тоже молчит, переведя взгляд на Тайсона.
Шелест шин за воротами оповещает о том, что машина подъехала. Телефон в моей руке тоже вибрирует.
— Пока… — развернувшись на каблуках, я иду по дорожке к воротам.
После короткой возни выхожу из калитки и только после того, как закрываю ее за собой, начинаю чувствовать окружающую реальность: ветер, висящую в воздухе сырость, запах дождя и бензина. Что-то, помимо запаха Дениса Алиева, застрявшего в моих порах.
Что-что, а быть организованной моя сестра всегда умела на «отлично». Не уверена, что сама справилась бы лучше с той задачей, которую перед ней поставила.
Грузчики выстраивают вдоль стены коридора коробки, и, изучая сделанные на них маркером надписи, прихожу к выводу, что у нас с Сабиной уже есть все необходимое, а поток коробок так и не заканчивается.
Словно Кира решила вынести из моего бывшего дома все до последней нитки.
Я не уверена, что мне это нужно. Вскрыв коробку с надписью «стекло», я обнаруживаю чайный сервиз, который на нашу с Балашовым свадьбу подарила его бабушка…
Это в самом деле лишнее.
Отодвинув коробку, я заглядываю в другую. В ту, на которой написано «Сабина». Внутри одежда дочери. Под звуки работающей дрели я тащу коробку в комнату Саби, где уже собрана ее кровать и гарнитур, состоящий из письменного стола и шкафа.
В моей комнате собирают мебель. В общем и целом нашему новому дому не хватает четкого дизайнерского подхода, но и плевать. Уж мне так точно.
Вывалив на кровать стопку вешалок, я принимаюсь разбирать вещи Сабины. От половины точно придется избавиться, им здесь не хватит места…
— Ты могла попросить меня, — оборачиваюсь на ровное сдержанное замечание.
Балашов стоит в дверном проеме, держа руки в карманах черного пальто. Поворачивая голову, осматривает комнату, в которой пока полный бардак, но достаточно подсказок, чтобы определить, кто в ней будет жить.
— И это не говоря о том, что вам вообще не нужно переезжать. Съехать мог бы я.
Он все такой же заросший.
Небрежность — очень редкое для моего мужа явление, и сейчас вид не самой аккуратной бороды на его лице сглаживает черный свитер и брюки, которые сидят без единой складки.
Я всегда стремилась соответствовать его природной аристократичности. Быть его достойной. До того дня, пока не увидела, какой бардак, оказывается, он умеет вокруг себя создавать.
— Не хотела отвлекать тебя от дел, — говорю я, отворачиваясь.
Подозреваю, что он попал в квартиру вместе с грузчиками. Наверное, ему не сиделось в доме, который за считанные часы выпотрошила моя сестра.
— Я даю тебе право обращаться ко мне за помощью в любой момент. В любой ситуации, Карина, — проговаривает он за моей спиной.
— Ну а я даю себе право выбирать — обращаться или нет, — бросаю я.
— Ясно.
Его шаги у меня за спиной раздражают. Выхватив из коробки джинсовку дочери, надеваю ее на вешалку и снова оборачиваюсь.
Подойдя к стене, Вадим берет из стопки пристроенных к ней картин верхнюю. Это модульный комплект для детской, заняться им не дошли руки. Покрутив картину в руках, Балашов ставит ее на место, затем выпрямляется и сбрасывает с плеч пальто.
