— Это пока планы. Все будет зависеть от множества факторов.
Я отхожу от окна, отчетливо слыша, как в сумке сигналит телефон.
Она лежит в соседнем от Мухтарова кресле, и Адам молчит, пока я ворошу все подряд карманы.
По животу проходит сквозняк.
Я слышу голос Адама, но при этом не понимаю ни единого слова. Когда на него смотрю, он повторяет:
— Я пойду.
Мухтаров встает, забирая со спинки кресла свою куртку. Одевается, демонстрируя задумчивый вид на лице.
— А ты? — спрашивает он. — Какие планы?
— Мне нужно немного поработать, — рассеянно машу рукой на ноутбук.
— Понятно, — кивает он. — Хорошего дня и… — послав мне невеселый взгляд, добавляет. — Мне не нравится, когда ты грустишь. Тебе больше идет сиять.
— Видимо, нужно сменить лампочку, — говорю я, пытаясь выжать из себя улыбку.
— Да, — подмигивает он. — Точно.
Застыв у стола, я провожаю его высокую жилистую фигуру взглядом до самой двери. Затем через окно наблюдаю за тем, как он садится в свою машину и, моргнув мне фарами, сдает назад. Через секунду я вижу уже красные стоп-сигналы его джипа, еще через мгновение стоянка пустеет.
Опустившись в кресло, которое освободил Адам, я разворачиваю сообщение и читаю его снова.
Поднявшееся внутри волнение сильное, ведь я отчаянно не могу решить, чего хочу больше: увидеть Алиева или больше никогда с ним не встречаться.
Еще сегодня ночью, ворочаясь без сна, я думала, что выбираю второе. Для собственного блага мне лучше перестать с ним встречаться, ведь ничего хорошего из этого не выйдет. Наши отношения изначально были смертельным номером. Прогулка по канату с привкусом риска, и дело не только в том, как сумасшедше этот мужчина целуется. Еще в том, что моя фамилия — Балашова. Балашова! И этим все сказано!
Но, какое бы решение я ни приняла, прятаться, как трусливая задница, не могу. Не могу просто игнорировать его сообщение. Даже несмотря на то, что теперь, когда всплеск адреналина в крови улегся, я снова выбираю второе…
Нам стоит прекратить встречаться.
Я в состоянии сказать об этом лично.
Когда пишу ответ, аромат кофе вдруг становится удавкой. Я никогда в жизни так не давилась этим запахом, даже когда была беременна, а сейчас он вызывает слабость во всем теле.
Чтобы эти пятнадцать минут не превратились в резину, убираю стол после Адама. Чашку и тарелку из-под десерта, который Мухтаров съел подчистую. Его любовь к сладкому мне давно известна, и она могла бы повеселить в очередной раз, но на веселье я сейчас не способна.
Напряжение с каждой минутой нарастает и сковывает. Я умудряюсь перевернуть чертову чашку, и остатки кофе растекаются по столу. Мне приходится спасать ноутбук, и вся эта возня привлекает внимание Ильдара и посетителя, которого он обслуживает.
Рухнув в кресло, вперяю взгляд в окно, за которым сухой и холодный осенний день.
Машина Алиева разбавляет пейзаж спустя минут десять. Корпус черного «китайца» плавно въезжает на парковку, и я встаю еще до того, как в телефоне появляется соответствующее сообщение.
Алиев паркуется.
Доставая волосы из-под воротника пальто, я вижу, что он занимает место рядом с моей собственной машиной.
Делаю Ильдару знак рукой, сообщая, что отойду, и выхожу на улицу, где тут же получаю по лицу холодным ветром.
Холод пробирается под пальто. Когда я оказываюсь в салоне черного джипа, слегка дрожу.
Нос тянет знакомый терпкий запах, а тело впитывает тепло прогретого печкой воздуха.
Денис смотрит на меня, повернув голову.
На нем черный свитер и кожаная куртка, на бедрах — синие джинсы.
Темная щетина, короткие каштановые пряди волос, зеленые глаза…
В нем ничего не изменилось за прошедшие дни, но я смотрю на него неотрывно.
Хотела ли я его увидеть?
Да, хотела. Хотела! И одно другому не мешает. Мои желания не мешают преобладать здравому смыслу, по крайней мере, так было всю мою жизнь. Правильная Карина, которая никогда не делает глупостей.
Денис Алиев стал моей первой глупостью, но требовательный взгляд на его лице — как сигнал о том, что такая характеристика в свой адрес его вряд ли устроит.
Легкий трепет в животе рождает у меня рваный вдох. Я глотаю его. Он кирпичом падает в желудок…
Алиев чертит по мне взглядом прямые линии. Вниз от лица к коленям, от них вверх к моим сжатым в кулаки ладоням, потом снова к лицу. Короткий штрих, и его чертовски умные глаза смотрят в мои.
— Привет, — говорит он быстро.
— Привет…
— Прокатимся?
— Я не против.
Пока он выруливает с парковки, пристегиваю себя ремнем. Я не слежу за дорогой. Перебираю в голове слова, которые должна сказать, но все они до омерзения шаблонные. И не отражают ни черта. Ни одной моей реальной эмоции. Я даже не уверена, что смогла бы описать их словами, но ведь я здесь не за этим!
