Об этом говорит хотя бы тот факт, что Саби готова получать положительные эмоции даже от самых простых вещей. Например, дешевых резиновых мячиков.
А что касается меня… не уверена, что состояние полного счастья вообще мне знакомо…
Сабина возвращается на площадку. Лера провожает ее взглядом и вздыхает. На ней дутый пуховик, и она замотана в шарф по самый нос. Подруга — высокая брюнетка, и работа забирает у нее слишком много калорий. В двадцать лет Лера была худощавой, а сейчас, кажется, стала еще тоньше.
Мы познакомились в университете и до его окончания были не разлей вода. Лера перебралась в Питер почти сразу после получения диплома, точнее говоря, сразу после моей свадьбы. Сейчас я испытываю стыд за то, что была поглощена Балашовым и своей семейной жизнью настолько, что отъезда подруги практически не заметила.
Я была молода и безумно влюблена в своего мужа.
Три года назад Лера прошла переквалификацию на психолога-реабилитолога и сейчас работает в госпитале, рядом с которым снимает жилье. Он находится буквально в пяти минутах ходьбы, так что время на дорогу подруга не тратит, зато тратит его на переработки.
Мы сворачиваемся, потому что пора ужинать. Я тоже проголодалась, что касается Сабины — за прошедший месяц ее режим пришел в абсолютный бардак. Это относится и к режиму ее сна, и к питанию. Собственно говоря, сейчас ей можно без последствий нарушать любые правила, но все это временно и не так уж ощутимо, а Саби, как я и сказала… счастлива.
Неделю назад она встречалась со своим отцом. Они провели вместе целый день, Балашов вернул ее почти в десять вечера.
Он провел в Питере сутки и сразу отправился назад, домой. В конце года его бизнес всегда требует много внимания.
Мы не виделись.
Лера взяла на себя обязанность передать ему Сабину и забрать — тоже.
Наше общение за прошедший месяц можно пересчитать по пальцам, я всячески его избегаю.
Мы официально разведены.
Об этом теперь знают все. Все знакомые, родственники, партнеры. Это достаточно громкое событие, чтобы судачить, и есть куча плюсов в том, что мне не приходится иметь дело с этим жадным любопытством лично.
Звонки от матери не менее сдержанные, с родителями Балашова я общаюсь по мере необходимости, когда они хотят связаться с внучкой. В первые дни мне дико хотелось спросить их о том, были ли они знакомы с Сабиной Алиевой, но в конечном итоге я решила, что не хочу этого знать, ведь это теперь не важно!
Я не хочу, чтобы все это висело надо мной, как тень. Разъедало, как яд. Нам с Саби… это не нужно…
Я оставила его фамилию. Потому что не хотела возни с документами. И потому что существует как минимум две версии меня — та, кем я была до встречи с Вадимом, и та, кем я стала после. И та я, которой двадцать два… я почти ее не помню.
Я избегаю Балашова, да. И этот эгоизм — лечебный.
Потому что здесь, за тысячу километров от дома, я словно другой человек! Я не смотрю вперед, но и не оглядываюсь. Я не ворошу свои мысли, не копаюсь в себе и не принимаю решений. Это состояние, с которым рано или поздно мне придется распрощаться, но и плевать.
Я дышу и, когда одетая в варежку ладошка Сабины ложится в мою руку, чувствую себя счастливой.
Лидия Галицкая одна из тех людей, с которыми легко общаться, потому что она соблюдает чужие границы и никогда их не нарушает. Еще она спокойно относится к своим несовершенствам, что моментально обнуляет степень ее нарциссизма, и это импонирует мне особенно, ведь взрастить его в себе у нее была куча оснований.
Ее муж Борис — очень успешный бизнесмен, и вместе они уже семнадцать лет. Я слышала о том, что лет пять назад его застукали за изменой, но Лида супруга простила, и с тех пор он стал самым примерным семьянином в городе. Борис боготворит свою жену и говорит об этом открыто при любом случае, в конце концов к этому все привыкли, а прошлое… Лида никогда о нем не разговаривает.
Я лишь секунду колеблюсь, прежде чем ответить на ее звонок.
Причина моих колебаний — новая привычка избегать чрезмерного столкновения с той жизнью, которую я оставила в родном городе, но, видя имя Лиды на дисплее, понимаю: пришла пора от этой привычки избавляться.
Стоя посреди торгового центра, зажимаю телефон между плечом и ухом, пока пальцы перебирают пеструю коллекцию новогодних платьев для девочек.
— Алло, — говорю я в трубку.
— Привет, — здоровается Лида. — Я так давно тебя не слышала, что уже голос забыла. Это Карина Балашова?
— Это она. Собственной персоной.
— Какая радость! Я уже решила, что ты занялась космическим туризмом.
— На самом деле я в Питере, — улыбаюсь.
— Я… слышала, — отзывается Лида. — Недавно видела твою сестру, мы немного пообщались. Я, в общем-то, звоню, потому что хотела выразить поддержку. Если нужна какая-то помощь…
— У меня все хорошо, не волнуйся. И спасибо. Большое спасибо… А как у вас? — меняю я тему.
