Сглотнув, я снова смотрю на родителей. Ведь они мои свидетели…
— Я решу эту проблему, — обращаюсь я к Кире. — Я разрешаю тебе больше никогда не называть меня своей сестрой. И постараюсь свести наше общение к нулю. Я избавляю тебя от всех обязательств. От всех. Ты можешь даже не здороваться со мной на улице. И я сделаю так же…
— Дочь…
Папа еле заметно мотает головой, словно просит меня остановиться. Но я не могу. То, что треснуло у меня внутри, чудовищно болезненное!
— Я пойду… — обращаюсь к матери.
Она прикрывает ладонями рот.
Отвернувшись, я проскальзываю мимо отца и быстро удаляюсь по коридору.
Я рада, что не успела раздеться. Выскочить на улицу мне хочется так, словно в доме закончился кислород. И чтобы морозный ветер остудил слезы.
Это ужасно глупая идея. Неразумная. Безрассудная! Я понимаю, всем своим умом понимаю, что и от Дениса, и от его дома мне следовало бы держаться подальше, но по каким-то непонятным причинам я стою посреди его кухни!
Слепо глядя на предметы, не понимая, каким ветром меня сюда занесло, и думая о том, что мне стоит сесть в свою машину и убраться подальше, пока хозяин не вернулся домой.
Лучше мне уйти, пока я не оставила следов. Пока он не в курсе, что я здесь. Лучше поехать домой и там, в спасительном одиночестве, бросаться на долбаные стены в попытке найти себе место.
Но я продолжаю стоять, обводя взглядом мебель, стены, широкие окна, за которыми сгущаются сумерки. За окном сумерки! А это значит, что на принятие решения у меня совсем мало времени.
Ком в горле — это сгусток обиды на Киру, и его лучше переварить в одиночестве. Всю ту грязь, в которой она изваляла меня, лучше отмывать в одиночестве. Но я стою как истукан, сама не зная, зачем сюда пришла…
Ну же. Уходи!
Сегодня утром Денис отвез меня домой, и несмотря на то, что мы оба молчали, он вложил в мою ладонь ключи, а я их забрала.
Я топчусь на месте, обняв себя под грудью. Обогрев пола выключен, и через тонкие носки я начинаю это чувствовать, но меня сковала полная неспособность принять хоть какое-то решение!
Это дает свои плоды…
— Зараза… — шепчу я, закрывая глаза.
Знакомые звуки: скрип ворот, въезжающая во двор машина.
Моя припаркована за воротами, не заметить ее нельзя, но это не меняет того факта, что я пришла сюда без предупреждения.
Я тяну за край свитера. Поправляю его, заталкиваю за пояс джинсов, из-под которого он выбился. Провожу ладонями по волосам.
Двор заливает собачий лай.
Мне хочется улыбнуться, но губы не слушаются.
Он забрал свою собаку.
Готовлюсь к тому, что через секунду ее станет очень много, ведь на крыльце слышны шаги, а я… кажется, я не заперла дверь.
— Место… Сидеть, я сказал…
Тайсон врывается в гостиную, зацепившись за след моего запаха в воздухе. Еще раньше, чем надо мной вспыхивает свет, в живот уже тычется беспокойная морда. Пес носится вокруг меня, лает. Я все еще не привыкла к этой собаке, все еще интуитивно деревенею, когда она так близко.
Денис врывается в комнату почти следом, но он успел снять куртку и разуться.
Мои чувства тут же начинают искрить, ведь он несет в дом не меньше энергии, чем его пес. Они оба сгусток энергии, и меня от нее слегка шатает, ведь на ногах я стою нетвердо.
Быстро оказавшись рядом, Денис отталкивает от меня собачью морду и рычит:
— Отойди! Это мое…
В его глазах веселье, когда он на меня смотрит. Я пытаюсь выдавить улыбку, честно пытаюсь, но у меня в горле ком.
Тайсон скребет пол, развалившись рядом с диваном…
— Я… не успела написать… — прячу глаза.
— Не страшно, — заверяют меня.
Его рука лежит на моей талии.
Войдя в комнату, Денис оставил на пороге два огромных пакета с продуктами. Я смотрю на них, замечая:
— Я… я могу что-нибудь приготовить…
— Я перекусил у родителей. Ты голодная?
— Я… да нет…
— Да нет? — переспрашивает Денис.
Я все же поднимаю на него взгляд и вижу, что он наблюдает за мной, чуть прищурив глаза.
Это профессиональное? Этот выдержанный сконцентрированный взгляд. Умный. Чертовски умный.
Мои руки холодные, я не хочу Алиева заморозить. Мне не стоило приезжать, я сама с собой не справляюсь.
Скользнув в сторону, иду к пакетам. Заглядываю внутрь, хрипло замечая:
— Ты выбирал это с закрытыми глазами?
— Практически, — отвечает он со смешком.
То, что я вижу, выглядит так, будто в корзину бросалось все подряд, и этим можно забить холодильник под завязку.
Мне кажется, столько продуктов одновременно здешний холодильник вообще никогда не видел.
Он купил это для меня. Ну или для нас…
Я смотрю на него, повернув голову.
Глубины в его взгляде стало на порядок больше.
Я никогда не выплескивала эмоции через секс. Может, стоит попробовать?! Вдруг мне понравится?!
Пальцы — как гребаные гвозди, когда, подлетев к Денису, я начинаю расстегивать пуговицы на его рубашке. Она заправлена в джинсы, я дергаю за край, доставая ее из-за пояса.
— Я перемерзла, — говорю с запалом. — Хочу горячий душ. Ты со мной?
— Карина…
Он перехватывает мои запястья, останавливает руки. Запрещает мне себя раздевать. Тогда я пытаюсь вырваться, но хватка на моих запястьях становится еще сильнее.
