Медленные толчки выбивают из меня стоны, заставляя шипеть, кусать его шею…
Почерневшими глазами Денис заглядывает в мое лицо, и я понимаю, что он не здесь. Он где-то между реальностью и своим оргазмом. Обхватив ладонью мое лицо, Алиев толкает между моих губ свой палец, и я оборачиваю вокруг него язык, всасывая в рот. Следом мой рот захватывает бесстыжий поцелуй, в котором мы соединяем языки до умопомрачения тесно.
Мой оргазм искрами рассыпается между ног. Еще до того, как эта волна скручивает всю меня, я чувствую, что мое тело Алиев покинул. Следы его семени покрывают живот, когда я прихожу в себя.
Его условие прорастает во мне быстрее, чем он может себе представить.
Чем могла представить я сама.
Покидая утром постель, я полна одним-единственным желанием — застать его дома.
Без цели, без четких намерений, а просто потому, что хочу увидеть его до того, как он отправится по своим делам, а я — по своим.
Увидеть, коснуться, почувствовать, зная, что он тоже этого хочет. Хочет не меньше моего! От этого внутри я горю.
Это легкая форма зависимости, но я позволяю ей пробраться в сердце, даже зная, что зависимость — это болезнь, и она прогрессирующая. Такой я стала за эту ночь — неспособной поднять ни один свой защитный барьер. Ручной…
Ручной?!
Я стала подобием его пса — мечтаю получить еще немного ласки и опасаюсь, что мне в ней откажут, ведь годы супружеской жизни оставили неизгладимый отпечаток на подкорке моего сознания.
Я чувствую запах еды, пока спускаюсь по лестнице. Кофейный аромат кружит голову не хуже, ведь я будто с похмелья.
Тайсон крутится у лестницы, но из гостиной раздается знакомый чирикающий звук, и пес уносится по коридору, реагируя на зов хозяина.
Судя по тому, какой тусклый за окном свет, сейчас и восьми утра нет, но Денис выглядит так, будто его день уже в самом разгаре: расхаживая вдоль кухонных столешниц, он пьет кофе и, несмотря на то что растрепанный, чертовски бодрый.
Он закручивает мое либидо в проклятую пружину одним своим видом, ведь на нем, кроме спортивных штанов, ничего нет.
На мне же — только его футболка. Складывается ощущение, что мы разделили пополам полноценный комплект одежды. И кислород в воздухе тоже, ведь мои ожидания оправданы: Денис смотрит на меня через комнату, не донеся до рта кофейную чашку…
— Доброе утро… — произносит он хрипловато.
Я варюсь в своих страхах только секунду, прежде чем позволить себе то, чего хочу: остановившись рядом, забираю у него кружку и делаю большой глоток, коснувшись ободка там, где только что были его губы.
Он наблюдает за моими действиями с веселым блеском в глазах и принимает этот грабеж.
Обняв кружку обеими ладонями, я подхожу к плите.
— Я думала, готовка — это женское дело, — замечаю я, закусив губу.
Алиев бросает взгляд на плиту, говоря:
— Я же сказал, что с яйцами на «ты».
В сковороде меня ждет омлет. Как и в случае с одеждой, здесь половина. Денис, судя по всему, уже позавтракал.
Я смотрю на сковороду, чувствуя проклятую слабость внутри, ведь до этой минуты мужчина ни разу в жизни не готовил для меня завтрак. Балашов вряд ли знает, как плита включается, я бы сильно удивилась, угости он меня омлетом…
Мне с трудом хватает терпения выложить его на тарелку. Я сметаю омлет на весу, пока Денис заряжает кофемашину.
— У тебя выходной? — Я смотрю на его голую спину.
Я знакома с его графиком поверхностно, но обычно в это время Денис как минимум полностью одет.
— Я официально в командировке. — Он смотрит на меня через плечо.
Я любуюсь стрелами его густых ресниц. Яркими радужками глаз…
Его взгляд в медленном полете между моим лицом и кончиками пальцев на ногах.
— Ты уезжаешь?
— Через два часа.
Я прячу разочарование, опустив вниз глаза.
— Куда? — спрашиваю я.
— В Ярославль.
— Когда вернешься?
— Примерно через неделю.
— Это… долго… — Я издаю нервный смешок.
— Поехали со мной, — произносит он, понизив голос.
Словно вложил в это предложение гораздо больше, чем может показаться любому постороннему человеку. Больше ведь… Он открытым текстом объявляет, что не хочет со мной расставаться.
Взметнув взгляд вверх, я борюсь с приливом волнения в животе. Он случается несмотря на то, что я не могу принять это предложение. Он случается, потому что я хочу его принять!
Я тоже не хочу расставаться. Мне мало. Мало его внимания, его физической близости. Пусть когда-нибудь мне придется долго и мучительно расплачиваться за то, что позволила себе эти чувства, я не могу им сопротивляться…
Денис упирается руками в столешницу, и в его глазах ожидание.
Отвернувшись, я ставлю чашку на стол и говорю:
— Не могу. У меня ребенок.
Он разворачивается и скрещивает на груди руки.
Глядя в поверхность стола, слышу вопрос:
— Где она сейчас?
— Она — с родителями Вадима.
Мы бы ступили на это минное поле так или иначе. Это был вопрос времени. Как раз на этом минном поле я боюсь потерять… его потерять.
— Мы с ней могли бы познакомиться…
Сердце делает кульбит.
Это предложение волнует, так волнует, но я произношу сбивчиво:
