— Она еще не в курсе, что мы с Балашовым разводимся. Так что… знакомиться вам не стоит… И вообще, я подумала, что нам лучше… не афишировать наши отношения…
— Не афишировать?
— Да…
— Я не настаиваю на знакомстве с твоей дочерью.
— Ее зовут Сабина. Называй ее по имени.
— Считаешь, для меня это проблема?
— Я не знаю.
Посмотрев на него, я вижу, что за внешним спокойствием там, в глубине его глаз, тот самый шторм, точнее, его далекие отголоски. Ведь за прошедшие дни ничего не изменилось — своего успокоения в жизни Денис Алиев до сих пор не нашел. Он все та же несущаяся в цель стрела, хоть я и забыла об этом на несколько часов. Обо всем забыла…
Он двигает стоящую на столе тарелку. Поднимает на меня взгляд, проговаривая:
— Я не настаиваю на знакомстве с Сабиной. Но я ничего не имею против него. Я бы хотел… с ней познакомиться. Наверное, я должен это обозначить. На будущее.
— Я говорю не только о ней…
— А о ком?
Выдержав стрелу его взгляда, поясняю:
— Балашов не позволит вам общаться. Ни при каких обстоятельствах.
— Его мнение меня не волнует, — отрезает Денис.
— А меня — да! — говорю я, не трудясь скрывать эмоции. — Я не собираюсь лишать Сабину отца или выбирать между нами. Он центр ее маленькой вселенной. Хватит и того, что ее семья развалилась. Я не хочу с ним воевать, тем более если это хоть как-то отразится на ней.
Выслушав меня, Алиев проговаривает:
— Если на проблему закрывать глаза, она не исчезнет. Если он проблема для нас с тобой, то я ее решу.
Несмотря на то, что услышать подобное обещание — бесценное удовольствие, как раз это обещание и пугает.
— Пустишь в ход кулаки? — спрашиваю я его.
Шутить на эту тему
— Кулаки — это для тупых, — сообщает Денис. — У меня есть варианты получше, чем занять время твоего… бывшего мужа.
— Будешь таскать его по судам? Опять проблемами завалишь? Я думала, злоупотреблять властью — не про тебя.
— Я очень надеюсь, что до этого не дойдет, работы у меня и так хватает.
Возможно, частота, на которой происходит этот разговор, слишком резонирует, раз даже его пес умолк и наблюдает за нами, свесив язык.
Безапелляционность моего собеседника — как раз та стена, о которую с легкостью можно обломать зубы. В настоящем, в будущем. В той реальности, где мы, он и я, вместе…
— Это не решит проблему, — произношу я, глядя на него. — Это ее усугубит.
— Зря ты так думаешь, — усмехается Денис. — Это серьезный аргумент не лезть на рожон. Для многих.
— Да, я так думаю. А ты меня не услышал…
Он изображает на лице терпение. Внимание и готовность слушать, словно разговаривает с ребенком.
— Я не собираюсь с ним воевать, — повторяю я. — Ни твоими руками, никак. Потому что это тупик. Путь в никуда. Ничем хорошим это не закончится.
— Выбор за ним.
— Нет… — говорю я, качнув головой. — Выбор за мной.
Его взгляд мгновенно становится цепким.
Сказанное меня саму из кожи вытряхивает, но, кажется, единственный способ хоть чего-то добиться в этом споре — заставить себя слушать.
Он сверлит меня взглядом и с мнимой осторожностью спрашивает:
— То есть?
— Я всегда выберу Сабину… Ее благополучие. Ей нужен отец, сейчас — особенно. Здоровая атмосфера, семья, которая даст ей ощущение стабильности. Нормальные…
Я произношу это в сердцах, но эффекта это не умаляет.
На его щеке дергается мускул.
Готова ли я расстаться, если мы не решим нашу проблему? Узнать мы можем только на практике! Это так, черт возьми. Даже самой себе я не хочу задавать этот вопрос в лоб. И боюсь того, что его озвучит Алиев. Тогда мне придется ответить, и от такой перспективы подгибаются колени!
Но он не торопится произносить хоть что-то. Он просто вцепился взглядом в эмоции, которые каруселью крутятся на моем лице, и сверлит во лбу дыру…
Сердце грохочет у меня в ушах. Я знаю, что мне нужно остыть, ведь, несмотря на то что ни я, ни он даже голоса не повышали, я вся вибрирую, от макушки до пяток. А он… он все еще сверлит мой лоб в ответ на последние слова…
— Пойду оденусь, — говорю я, отходя от него.
Я взлетаю по лестнице и второпях натягиваю на себя одежду. Джинсы, свитер…
Телефон, который я оставила на тумбочке, звонит. Это папа, но даже сутки спустя я не готова говорить о Кире и о том, что произошло в доме родителей, ведь ни одно из сказанных мной слов не хочу забирать назад. Мудрость, которую я должна проявить… в задницу ее…
Денис расхаживает у подножья лестницы. Чтобы остыть, мне пяти минут не хватило, ему — тоже. Он раздраженный. И он хватает меня за локоть, как только я оказываюсь на нижней ступеньке. Подтягивает меня к себе, заставляя одеждой касаться обнаженной груди.
— Я спрошу еще раз, — говорит Денис, калибруя слова. — Чего ты хочешь?
Решимости у меня не прибавилось, но и с ним тоже брать слова назад я не хочу!
— Чтобы это закончилось… — отвечаю я ему. — Ваша вражда. Я хочу мира.
