Ком, который сковал горло, так же адресован не этим словам. Он обращен к нему. К мужчине, которого я люблю. К мужчине, который каким-то образом сотворил самую лучшую в мире свекровь. По крайней мере именно это рисуется прямо на моих глазах, пусть это и далеко от истины!
Принимая ее “предложение”, я произношу:
— Вы обязательно с ней познакомитесь. В следующий раз мы обязательно предупредим…
— Мы вам рады в любое время, — повторяет она с деревянной улыбкой. — Можно и без предупреждения.
Я встаю из-за стола, чувствуя себя переполненной. Переполненной своими чувствами, от которых горят щеки.
— Спасибо за чай, — говорю я. — Дом у вас очень уютный.
С короткой улыбкой она кивает:
— Спасибо. Уже три года хотим взяться за ремонт.
Мы выходим из кухни, и дрожь, которая гуляет по телу, заставляет меня спешить. Хоть это невежливо, я все равно не сбавляю скорости. Меня душит чертов ком!
Денис с отцом на крыльце. Забрав из шкафа свою куртку, я выхожу из дома. Свекровь тоже выходит, накидывая на плечи вязаную шаль.
Их разговор стихает.
Алиев заглядывает в мои глаза, смотрит на мать. Мышцы его челюсти напряжены, взгляд прямой, как таран.
— Уже уходите? — качает головой Рашид Алиев. — Жа-а-аль…
— Да, мы… — бормочу я невнятно. — Спасибо. Я очень рада познакомиться…
— Привози ее к нам еще.
Я прощаюсь. Прощаюсь на ходу, вслед за Денисом следуя к машине. Он открывает для меня дверь, ждет, пока я усядусь. Когда он садится за руль, кровь уже шумит у меня в ушах.
Мы выезжаем за ворота, и даже зная, что до его дома рукой подать, я сдавленно прошу:
— Останови.
Он реагирует на мою просьбу, съезжая на обочину. С трудом сглотнув слюну, я поворачиваю голову…
Не оставляя своей серьезности, Алиев смотрит на меня в ответ.
В моей голове роятся вопросы, но гораздо важнее для меня высказаться! По его лицу я вижу… мне кажется, что он тоже этого хочет. Вот так незаметно для себя самой я узнаю его натуру все лучше и лучше, и нутро подсказывает: то, что ему нужно от меня в эту минуту, — похвала.
Я готова дать гораздо больше. Я хочу отдавать ему себя каждый день!
Подавшись вперед, я тяну за полы его расстегнутого пуховика, обнимаю ладонями колючие щеки. И те слезы, которые подкатывали все это время, заволакивают глаза.
Я издаю всхлип. Денис обнимает пальцами мое запястье, склоняет голову так, что мы почти касаемся лбами.
— Карина… — бормочет он.
— Я люблю тебя… — перебиваю я его.
Еще до того, как Денис успевает что-то ответить, я целую его губы. Слезы душат меня, и это касание выходит отрывистым, но Алиев его ждал, поэтому спустя секунду я растворяюсь в мягком напоре его рта.
Прежде чем наш поцелуй станет глубже, я повторяю:
— Люблю тебя…
Его губы влажные после моего поцелуя. Приоткрыв их, Денис заглядывает в мои глаза, и там, где минуту назад отражались колюще-режущие грани его сегодняшнего настроения, теперь я вижу свой любимый зеленый огонь!
Под прицелом этого огня, который подогревает душу, я отстраняюсь и хватаю с коврика сумку. Руки потряхивает, пока перерываю содержимое большого замшевого мешка, злясь, что в нем так много барахла.
Денис проводит по волосам рукой. Он смотрит на красную бархатную коробочку у меня в руках, которую я все же нахожу на дне сумки, и крылья его носа вздрагивают.
Алиев молчит все время, пока я с ней вожусь. Наблюдает, как надеваю холодный ободок обручального кольца на свой безымянный палец, а потом беру его ладонь и делаю то же самое для него.
Мне безумно нравится, как этот ободок смотрится на его руке! Я любуюсь этим, а потом подношу тяжелую теплую сухую ладонь к своей щеке и с гребаным наслаждением прикрываю глаза.
— Я буду искать с ней контакт, — говорю вибрирующим голосом. — Да хоть со всей твоей семьей. Сколько вас там? Много? Много, да? Я без тебя уже не могу. Я тебя люблю. Мне все равно, на каких условиях с тобой быть…
— Думаешь, мне не все равно? — хрипло спрашивает Алиев.
Я открываю глаза. Смотрю на него. Денис перемещает ладонь, в твердый капкан захватывая мой подбородок.
— Я буду играть с ним в шахматы, если придется, — говорит он. — Я готов сидеть с ним за одним столом. Я даже готов впустить его в свой дом, если придется. Готов к тому, что он будет мелькать перед глазами, и, возможно, часто. Я готов к этому. Знаешь почему?
Сглотнув, я вижу, что, в отличие от своей матери, Денис абсолютно точно верит в то, что говорит. И он вбивает эти слова в мой разум, заставляя с головы до ног дрожать.
— Потому что я нашел свое утешение, — отвечает Алиев на свой же вопрос. — Ты сказала, что желаешь мне найти свое утешение. Так вот, я его нашел. Ты — мое утешение. Ты им стала еще в тот день, когда я тебя в первый раз увидел. Я увидел тебя и понял, что…
Потянув меня к себе, Денис соединяет наши лбы. Громко дышит, закрыв глаза.
— Что? — шепчу я.
— Что это мое.
