«СЕКАЧ, есть ли способ отсюда выбраться? – спросил я. – Что-то мне нехорошо от такого зрелища».
«К сожалению, товарищ Чудов, отпустить вас может только высшее существо. Или смерть в первом мире-измерении».
Окончив страшные метаморфозы и долгий рассказ, Анугиразус возвысился надо мной всем своим величеством и провёл свои слова в мой разум, лишь немного приоткрыв зубастую пасть и не двигая губами и языком:
– Вижу, вы напуганы, Виталий Александрович. Не смею над вами потешаться. Вы стойко перенесли вид моих энергомутаций. Мой первый Посвящённый в своё время умер от сердечного приступа, когда увидел то, что видели вы. Это тот же самый Посвящённый, который, получив большую силу, осмелился убить мою жену, считая, что это заставит меня подчиниться, – Анугиразус громогласно рассмеялся и прорычал. – Какие же они дегенер-раты. Всегда таковыми были и до самой своей бесславной кончины останутся. Во веки веков будут прокляты мной за то, что посмели красть то, что принадлежит мне. За то, что осквернили моих сыновей и дочерей своим поганым разумом.
Анугиразус опустил голову ниже и посмотрел на меня всеми четырьмя глазами сразу:
– Знаете, Виталий Александрович, я завидую Евгению и Владимиру. Вы относитесь к своему Покровителю и символу с любовью, в отличие от моих «подопечных». Вы – мой враг, но я желаю вам победы. И я помогу вам её достичь. Я ненавижу тех, над кем покровительствую. Я лучше исчезну на много миллионов лет, чем буду ассоциироваться с теми, кто позорит меня и мой вид. Я жду вас, Виталий Александрович.
Щелчок пальцами, и я оказался дома, в безопасности.
Рассказывать кому-либо о случившемся я нужным не посчитал. От пережитого эмоционального шторма меня до сих пор шатало, постоянно хотелось нахмуриться, задуматься, обдумать. СЕКАЧ характеризовал моё состояние как измученное, рекомендовал мне отдохнуть. Очень мне повезло, что рядом была моя родная Света.
Женским сердцем своим она почувствовала, что со мной что-то не так и, не допытываясь, помогала мне всеми силами. Вместе мы проводили время, я заново учил её готовить, ибо без практики за несколько сотен лет она уже всё позабывала. Она училась быстро, день за днём выходило всё лучше и лучше. Само присутствие любимой мной женщины успокаивало меня, дарило веру, что дела идут хорошо.
Нельзя, между прочим, забывать, что она является энерговедом, причём более опытным, чем я. Мы продолжали учиться и дома. Когда все ножи оказались заточены, а каждая вилка превратилась из простого инструмента в острое орудие убийства, мы принялись за сложные созидательные «трюки». В Артёмовске по дешёвке продавались медные провода. Не касаясь их, мы вместе созидали различные фигуры и образы, начиная с простых, заканчивая сложными. В конце концов, у меня получилось сотворить спящего медного кота с добрыми зелёными глазами. Я его подарил Свете в знак своей благодарности за знания. Он и по сей день украшает полочку с многочисленными нашими поделками.
Однако меня всё ещё не отпускало ощущение угрозы. Взгляд анугирских хищных глаз словно бы постоянно довлел надо мной, давил на меня, заставлял продрогнуть, когда возникало ощущение, будто Анугиразус облизывается. Я постоянно оборонял свой разум, но не находил следов чужого влияния. То ли Анугиразус пользовался другими методами, то ли и не пытался влезть в мои мозги, а просто следил за мной.
В один момент нервы меня совсем начали подводить. Уже совсем темно, я сидел со Светой на диване и смотрел хороший фильм про любовь, «Чудный вечер» называется. Фильм мне нравился, но я всё никак не мог сфокусироваться. СЕКАЧ решил дать мне простой совет:
«Товарищ Чудов, хорошим способом эмоционально разрядиться может стать поцелуй».
«А если Евгений заметит? – поостерегся я. – Это ж последствия».
«Будьте уверены, от нервного срыва последствий будет гораздо больше. Думаю, вы и так привлекли внимание Евгения к себе. Целуйте Светлану, сейчас самый момент».
А ведь и правда, на экране телевизора сейчас проходили те самые крайне нежные мгновения, ради которых и смотрят любовное кино. Света улыбнулась и прижалась ко мне, словно пытаясь согреться. Чуть поборовшись с самим собой, я аккуратно взял Свету за подбородок и впервые в жизни почувствовал мягкость женских губ, касающихся моих. В голову мгновенно что-то ударило, руки сами прижали Свету ко мне поближе, и меня столь же мгновенно отпустило. Словно бы пропал взгляд хищных глаз, словно бы ушли все проблемы, что копились день за днём. Света ответила мне взаимностью, закрыв глаза и прижавшись к моим губам поплотнее.
– Я надеюсь, что нас никто не видел, – прошептала Света. – Особенно Евгений.
– Я тоже надеюсь, – сорвался с моих губ столь же тихий шёпот. – Я люблю тебя, родная моя драконица.
– И я тебя люблю, ворчун. Больше всех на свете люблю.
