Евгений по-доброму улыбнулся и щёлкнул пальцами. Глаза мои открылись, в комнате уже светло, рядом лежит моя любимая Света.
– Доброе утро, дорогой, – прошептала она и чмокнула меня в щёку. – Всё в порядке?
– Да, всё хорошо, – ответил я расслабленно. Настроение у меня было хорошее.
– Я так и знала, – она улыбнулась. – Хочешь, я тебе завтрак сделаю?
– Не утруждайся, я сам сделаю. Нам обоим. В лучшем виде.
Как же Света чудесно улыбается! Давненько я не чувствовал себя столь счастливым.
***
Взгляд Анугиразуса ушёл, постоянная тревога улетучилась, но думы о предстоящем даже не думали уходить. Мысль о встрече с кошмарным драконом-карателем пугала меня похлеще поля битвы, я постоянно искал подвох в его словах, предполагал, как можно избежать незавидной участи и как мне не попасть под незримое влияние. Думал настолько усердно, что СЕКАЧ иногда даже возмущался тому шторму, что бушевал в моей голове.
«Бога ради, товарищ Чудов, успокойтесь, – говорил он мне не без тревоги. – Обратить на вас внимание Евгения может заставить отнюдь не только любовь к Светлане, но и ваше тревожное состояние».
«Тогда посоветуй мне что-нибудь, железка, – отвечал я, всеми силами подавляя пугающие думы. – Я и сам знаю, что могу схлопотать».
«Постарайтесь думать о лучшем. Я уверен, что вам ничего не угрожает. Евгений поможет вам, если что-то случится».
Я верил СЕКАЧу, но мне нужно было время. Совсем немного. Однако оно предлагало не только лечение, но и потрясения.
Когда мужчина и женщина живут вместе и любят друг друга, их рано или поздно поглотит страсть. Резкая, неожиданная, но до одури приятная, она завлекала наши со Светой мысли, пыталась свести. Разговоры о нашем семейном будущем приняли характер не только мечтаний. Началось планирование, столь необходимое в деле деторождения.
Лишь в одну деталь я оказался не посвящён – момент зачатия. Света желала устроить мне сюрприз. Устроила она его, незаметно для меня купив хорошего вина (товар пусть и не контрабандный, но редкий, у нас не жалуют алкоголь) и приготовив лёгкий ужин. Три вида сыров, интимная обстановка в полумраке, тихая музыка, сама Света, одетая в красивое белое платье – вот что меня встретило, когда я вернулся из лаборатории, где у меня взяли несколько анализов крови и провели глубокое обследование.
На тот момент прошло уже три недели с тех пор, как я вернулся. Мы осмелели, перестали бояться чувств и эмоций. Разговоры о житейских делах под вино делали вечер приятным, тихий шёпот музыки ласкал слух. Тонкое в талии, но пышное в груди тело Светы завораживало меня, лёгкое опьянение избавило от вежливого стеснения. Был ли то обман зрения или же само вино на меня так подействовало, но глаза Светы словно бы на мгновение стали теми самыми драконьими глазами с вертикальными зрачками, какие я видел в течение трёх месяцев. Взгляд хищный и грозный, но одновременно мягкий и любящий, преисполненный, однако, драконьего благородства и превосходства.
В ту секунду я припомнил слова Светы, что она якобы чистокровная драконица. До того я считал эти слова однозначной ложью, даже хвастовством, но сейчас я ощутил внутри неё ту силу, что таила тогда ещё под чешуёй её
Я прочитал воспоминание и прочувствовал его. Ей было больно тогда, даже очень. Она – отнюдь не Анугиразус, для которого болезненная энергомутация – благо. Одновременно она отнюдь и не Евгений, который умеет безболезненно превращаться. Она очень желала измениться, но сам вид изменений поверг её в ужас. Она тогда чуть не разорвала свой разум на куски бурей эмоций, чувствуя, как удлиняется шея, как сквозь спину проклёвываются крылья, как с хрустом вытягивается лицо, как гребень продолжает прорастать на уже сформировавшемся хвосте. Трудно, однако, не признать, насколько хорошо дракон «ложится» на человека. Ни одно известное существо галактики таким свойством не обладает. Эта жуткая энергомутация – говорю это спустя долгое время – подобна симфонии, где каждый музыкальный инструмент на своём месте. Она идеальна и выверена. Либо постарался Евгений, либо причина иная, более глубинная.
