Оказывается, Анугиразус уже давно положил свой глаз на Землю, как и Евгений. Считая её землёй обетованной, он хотел, чтобы планета осталась такой же девственно чистой, как и в начале времён. Вот только кое-кто ему мешал. Имя тому «негодяю» – Человек Разумный. Сперва Анугиразус корил людей лишь за то, что они своей бесконечной экспансией отравляют планету, но потом увидел зло гораздо большее – человеческие пороки. Желая покарать нас за них, он создавал множество различных чудовищ. Одним из его творений оказались и злобные огнедышащие твари – драконы-каратели, или, как их называл Анугиразус, анугиры. Они являлись его детьми, но с генетической точки зрения не являлись родственниками даже друг другу, что позволяло поддерживать популяцию путём скрещивания не только с людьми, но и друг с другом, формируя древние кланы-семьи. Таковых на Земле существовало три: семья Мефоярос, семья Риптумор и семья Сангвоморсад. Эти семьи покрыли своими крыльями часть планеты и вершили свои дела свободно, без естественных врагов, лишь иногда словесно конфликтуя между собой. Со слов Анугиразуса они были самим «благородством» – сжигали заживо гедонистов, жестоко убивали убийц, а с людьми близко контактировали лишь для того, чтобы выискивать грешников и карать их. И размножаться, разумеется, хотя чистые потомки сильнее и умнее, чем полукровки.
Анугиры-драконы жили на Земле вплоть до конца «первичного» человечества и преобразования его в цивилизацию варсайллимов. Некоторые человеческие народы, по неясной Анугиразусу до сих пор причине, решили, что имеют право забрать священное право анугиров на бесконечное наказание и могут вершить «правосудие» самостоятельно, назначая целые страны достойными и недостойными. Любимый всем сердцем Анугиразуса образ вечного дракона-карателя оказался людьми оплёван и оболган, а также бессовестно позаимствован. Анугирам приписали пороки, которые они истребляли, анугир встал на службе у человека, чего быть не могло никогда.
Я думаю, что Анугиразус, пусть и не называя имён тех народов, вполне конкретно описывал тех, кто теперь является нашими западными соседями. Мне быстро вспомнилось порванное Светой знамя с чёрным драконом, её рассказы. Многие вещи встали в моей голове на свои места.
В конце концов, Анугиразус прямо обозначил, что всем сердцем ненавидит человечество. Это было ожидаемо, а поэтому воспринято мной совсем не болезненно. В конце концов, стоит ли мне расстраиваться из-за ненависти моего врага? Тем более, он не упоминал мой народ в качестве основного своего врага. Говорил Анугиразус настолько яростно, что сначала стал ходить из стороны в сторону, активно жестикулируя, а затем в один момент решил показать себя настоящего.
Евгений рассказывал мне о том, что перекинуться из одного обличия в другое – дело крайне болезненное и отнюдь не быстрое. Анугиразус подтвердил эти слова, когда начал внезапно менять формы. Страшный хруст ломающихся костей и шум пролитых литров крови, рвущаяся кожа и лопающиеся мышцы, прорастающие сквозь них шипы и рога, страшное рычание и злые ругательства, произносимые на неизвестном языке – всё это представало передо мной шевелящееся, дёргающееся. При всём этом он продолжал говорить. Хотелось закрыть глаза, но неизвестная сила заставляла смотреть. В конце концов, передо мной предстало лютое чудовище, каких свет ещё не видывал.
Это был истинный, гигантский, дикий дракон, который буквально искрился зловещей и яростной аурой, хватающей саму душу когтистой рукой. Это был не цивилизованный дракон, вроде Евгения, Владимира или Светы, это была машина смерти, вооружённая острейшими когтями, шипами и зубами. Это был разрушитель, способный смять целый замок и смести огромными крыльями целую деревню. Это был ужас, владеющий безумным взглядом, сводящим с ума. Это был инквизитор, вечно преследующий грешника именем божественного закона. Приток энергии в мой мозг был велик, с горем пополам мне удалось его развеять, но в мозгу явственно отпечатался грозный лик настоящего Анугиразуса.
Жутко было в тот момент осознать, что именно это существо мне предстояло победить.
Он скалил зубы и страшно рычал, шумно напрягал мышцы и бил хвостом по полу, его пасть исходила дымом и пламенем, а крылья поднимали ураган, приходилось постоянно жмуриться, чтобы не высохли глаза. Ярость была ресурсом Анугиразуса. Я видел, как энергия кружилась вокруг него, когда он рассказывал свою историю, а когда накапливалась критическая её масса, она всасывалась внутрь него. Анугиразус прерывался, его глаза загорались солнечным пламенем, он упирался четырьмя лапами в землю и с напряжённым рыком направлял энергию на рост. Тело с дрожанием обрастало дополнительными шипами, на голове корона из рогов прибавлялась очередной парой, чешуя становилась прочнее, а кровь продолжала литься рекой.
Запах крови и смерти вновь ударил в мои ноздри, как тогда, в первую мою встречу с Евгением. Стало тошнить. В один момент на голове Анугиразуса открылась дополнительная пара глаз, и тут мне стало совсем не по себе.
