Мне приносили еду раз или два, точно не помню. Желудок завязывало узлом от одного запаха, словно от каких-то помоев, хотя в ином случае я была бы уверена, что кормить меня пытались деликатесами. Я мёрзла и не различала особо приходящих, однако, остро чувствовала, что в одном и том же углу за мной беспрестанно следит пара глаз. Он просто стоял, наблюдая, как мне оставляли пищу, как пытались выяснить в сознании ли я вообще, шлепая мне по щекам, как позже разрезали веревки и нацепили на запястья тяжёлые цепи.
Более-менее я пришла в себя фиг знает сколько часов спустя. Удивительно, но хотелось есть. Подумав о еде и увидев невдалеке стоящую миску, я отвернулась от этой картины — меня мгновенно замутило, и рот наполнился желчью. Прочистив заодно и желудок, я отползла от разящей кислятиной лужицы и, сглотнув, откинула голову назад и повернула набок — лишь бы не видеть наполненную едой посудину. Да даже мысль о ней вызывала приступ тошноты — в какой-нибудь мне наверняка принесут отравы, припрятав её среди одурманивающих запахов мяса и хлеба, но происходило это словно здесь и сейчас.
«Лучше я сдохну с голоду!» — яростно пнула я себя, а потом напомнила, что на всё про всё у меня может уйти около месяца. К его исходу с меня могут снять кожу несколько раз и ещё порадоваться, что содержание жертвы настолько маленькое. Отчаяние подкатило к горлу, поэтому, когда в углу снова замаячило густое тёмное пятно, я была готова повеситься на цепях, которые соединяли мои кандалы, да и ещё и жалела, что они слишком короткие.
— Ну, урод, может, теперь ты меня прикончишь? — полушепотом огрызнулась я, зная, что произнеси я фразу даже на выдохе, Ворон бы меня услышал.
Он продолжал недвижно стоять на своем месте, из-за чего привёл ко мне мысль, что от страха я просто начала сходить с ума. Волк больше не показывался, но этого и не надо было — как только моя душа соберётся вернуться к Альдерасу, его мохнатый посыльный вырвет её из тела, вот только совсем не мохнатый агент какого-то черта не собирается помогать мне умирать!
Чуть подтянув плечи повыше, а ноги наоборот, расслабив, я невесело усмехнулась. В то, что меня быстро убьют, я уже не верила. Ворон или издевался надо мной по приказу своего Господина, или ждал какого-то особого момента. Я с радостью поделилась этой мыслью с божественным убийцей.
— Что, уродина, луна не в той фазе или тебе нужно выпить своего любимого чая? — представив ожидающего особого положения ночного светила убийцу с чашкой чая в руках, я хихикнула, как идиотка.
Ворон не шевельнулся на такую провокацию. Я продолжала глазеть на него всё с той же мыслью о галлюцинациях, как фигурка развернулась и ушла прямо в стену. Не прошло и минуты, как дверь, которую я не единожды пыталась открыть, отворилась, и в полумраке показалась уже знакомая мне рожа того, кому я была обязана своим нынешним положением и, если Ворона я бы еще позлила, то этому не хотелось дарить и молчания, кроме его собственного.
— Выспались, княгиня? — улыбнулся мой тюремщик.
После прошлого раза он старательно замаскировал все свои «прелести» нелия — смуглую кожу и рыжину волос на подобие фарфора и блонда. Пошаманил он немного и с одеждой, перекроив её на что-то похожее на римскую тогу, но только короткую и снабженную мешковатыми штанами. Несмотря на своеобразное преображение, я прекрасно чувствовала, что все ухищрения — не больше, чем иллюзии, навеянные магией. От такого прикрытия несло душком, не замечаемым носом, но воротило похуже городской помойки.
— Вы ужасно выглядите. Неужто Лебедя укачало? Как это странно! Не волнуйтесь, денёк вы сможете отдохнуть на берегу, а потом уже прямым ходом отправитесь в новый дом, — с приторной улыбкой он снял с пояса моток тонкой золотистой верёвки, повязал простой узел на правом запястье поверх кандалов.
Мне это показалось довольно странным, если не смахивающим на издевательство. Появилось желание пребольно ударить его с ноги в колено, отчего я испытала приятное чувство расплаты. Однако, уже через секунду мне так припекло кожу под верёвкой, что толика выдержки не дала мне вскрикнуть от боли — я только крепко закусила губы и вжала голову в плечи, потянув руку к себе. Мужчина внимательно взглянул на меня измененными тёмно-синими глазами.
— А вот про рукоприкладство можете думать сколько захотите, моя милая княгиня. Эта веревочка с вас кожу снимет, можете мне поверить, — и снова та же приторная улыбка, от которой хотелось воткнуть в горло этому уроду любую из спиц, с которыми я танцевала в Игле. Минуты не прошло, как я поплатилась за мысль новым ожогом, задохнувшись от боли.
«Чёртова верёвка!» — с досадой подумала я, уже тщательно фильтруя мысли. Магия пут, как я тогда уяснила на горьком опыте, довольно сильная и скорее позволит мне удавиться, нежели убежать. Что ж, к тому времени это было очень удачно, особенно, если мне оставят её короткий кусочек. Для последнего ожерелья она просто идеальна. Не Ворон, так я сама все сделаю… как прошлый раз.
